Инсургент

— Значит, они дураки, — говорит Эдвард. — Лучше я буду Афракционером, чем Бесстрашным.

— Тогда тебе исключительно повезло, — холодно замечает Тобиас.

— Повезло? — фыркает Эдвард. — С одним-то глазом.

— Кажется, я вспоминаю слухи о том, что ты сам спровоцировал нападение, — говорит Тобиас.

— О чем ты говоришь? — вмешиваюсь я. — Он лидировал, а Питер завидовал, поэтому просто…

Я замечаю самодовольную улыбку на лице Эдварда и замолкаю. Может, мне не все известно о том, что происходило во время инициации.

— Подстрекательство имело место, — говорит Эдвард. — И Питер не вышел победителем, но это не повод ранить меня ножом для масла в глаз.

— Не будем спорить, — говорит Тобиас. — Если тебе полегчает, то его подстрелили в руку во время атаки.

Видимо Эдварду и правда полегчало, потому что улыбка на его лице стала еще заметнее.

— Кто сделал это? — говорит он. — Ты?

Тобиас качает головой.

— Это сделала Трис.

— Молодец, — говорит Эдвард.

Я киваю, но чувствую, что меня тошнит от подобных поздравлений.

Хотя ладно, не так уж и тошнит. В конце концов, это был Питер.

Я смотрю на пламя, захватившее куски дерева, которые поддерживают его. Мои мысли подобны пламени. Вспоминаю, как впервые заметила, что не знаю ни одного Бесстрашного пожилого возраста. И как осознала, что мой отец слишком стар, чтобы пробираться по дорогам Ямы. Теперь я знаю больше, чем хотелось бы.

— Ты в курсе, как сейчас обстоят дела? — спрашивает Тобиас у Эдварда. — Все Бесстрашные присоединились к Эрудитам? Искренние что-либо предприняли?

— Бесстрашные разделились, — говорит Эдвард с набитым ртом. — Половина с Эрудитами, половина с Искренними. Остатки Отреченных с нами. Ничего значительного не произошло. Разве что, ваши приключения можно выделить.

Тобиас кивает. Я чувствую облегчение, узнав, что не все Бесстрашные предатели.

Я ем ложку за ложкой, пока не чувствую сытость. Затем Тобиас берет для нас соломенный тюфяк и одеяло, а я нахожу пустой угол, чтобы прилечь. Когда он наклоняется, чтобы развязать шнурки, я вижу символ дружелюбия — дерево в кольце на его спине. Когда он выпрямляется, я обнимаю его руками, проводя пальцами по татуировке.

Тобиас закрывает глаза. Надеюсь, что затухающий огонь скрывает нас, когда я вожу рукой по его спине, касаясь каждой татуировки, несмотря на то, что не вижу их. Представляю себе глаз Эрудитов, весы Искренних, руки Отреченных и огонь Бесстрашных. Другой рукой нахожу огненное тату на грудной клетке. Чувствую его тяжелое дыхание на своей щеке.

— Я хотел бы, чтобы мы были одни, — говорит он.

— Я почти всегда желаю этого, — говорю я.

Я отстраняюсь, чтобы уснуть под звук отдаленных разговоров. Последнее время мне проще уснуть, когда вокруг шум.