Инсургент

Бесстрашные собрались в пространстве между рядами двухъярусных кроватей и дверьми, плотно обернутыми простынями для звукоизоляции — лучшее, что получилось соорудить. Я не сомневаюсь, что Джек Кан согласится на требования Джанин. Здесь мы больше не в безопасности.

— Каковы были условия? — спрашивает Тори. Она сидит на стуле между койками, ее раненая нога лежит перед ней. Она спрашивает Тобиаса, но он не обращает никакого внимания. Он опирается на одну из кроватей, скрестив руки на груди, и смотрит в пол.

Я прочищаю горло.

— Их было три. Вернуть Эрика Эрудитам. Сообщить имена всех людей, в которых не попали иглы. И доставить всех Дивергентов в штаб Эрудитов.

Я смотрю на Марлен. Она немного грустно улыбается мне в ответ. Скорее всего, она беспокоится за Шону, которая до сих пор с врачом Эрудитов. Сейчас с ней Линн, Гектор, их родители и Зик.

— Если Джек Кан заключит сделку с Эрудитами, мы не сможем оставаться здесь, — говорит Тори. — И куда нам идти?

Я долго думаю о крови на рубашке Шоны, а еще дольше — о садах Дружелюбия, о шуме ветра в листве, об ощущении коры под моими руками. Никогда не думала, что буду жаждать туда вернуться. Не думала, что во мне есть тяга к Дружелюбию.

Ненадолго закрываю глаза, а когда открываю их снова, возвращаюсь в реальность, и Дружелюбие остается всего лишь миражом.

— Домой, — отвечает Тобиас, поднимая голову последним. Все прислушиваются.

— Мы должны вернуть своё. Мы можем разбить скрытые камеры в штабе Бесстрашия, и Эрудиты нас не увидят. Мы должны вернуться домой.

Кто-то соглашается, разразившись громкими криками, а кто-то просто присоединяется. Вот, как все решается у Бесстрашных: кивками и криками. В такие моменты мы не кажемся отдельными личностями. Мы все — часть одной и той же идеологии, одной системы.

— Но прежде, чем мы уйдем, — подает голос Бад, который когда-то работал с Тори в тату-салоне и теперь стоит, положив руку на спинку ее стула. — Следует решить, что делать с Эриком. Позволим ему остаться здесь с Эрудитами или казним его.

— Эрик — Бесстрашный, — говорит Лорен, теребя колечко в губе. — И это означает, что мы вправе решать, что с ним делать дальше. Мы, а не Искренние.

В этот раз крик вырывается из меня непроизвольно и сливается с другими в знак согласия.

— Согласно закону Бесстрашных, только лидеры фракции могут исполнить приговор. Все пять наших бывших лидеров Бесстрашия — предатели, — говорит Тори. — Поэтому, я думаю, пришло время выбрать новых. В законе говорится, что их должно быть больше одного и нечетное количество. Если у вас есть предложения, вы должны высказать их прямо сейчас, и мы будем голосовать, если придется.

— Ты! — выкрикивает кто-то.

— Ладно, — говорит Тори.