Инсургент

Есть и другой, протянутый через всю комнату.

Затем голос Джека Кана заполняет всё окружающее нас пространство.

— Внимание всем жителям центра Искренности. Несколько часов назад я встречался с представителем Джанин Метьюс. Он напомнил мне, что мы, Искренние, находимся в уязвимом положении, зависим от Эрудитов в вопросах выживания, и сказал мне, что если я намерен сохранить свободу своей фракции, мне придётся выполнить ряд условий.

Я ошеломлённо смотрю наверх на динамик. Меня не должна удивлять прямолинейностью лидера Искренних, но публичности я не ожидала.

— Для того, чтобы выполнить все требования, я прошу каждого пройти к Месту Сбора, чтобы сообщить, есть ли у вас имплантат, — говорит он, — Эрудиты так же распорядились, чтобы все Дивергенты были переданы им. Я не знаю, с какой целью.

Его голос очень вялый. Поверженный. Что ж, думаю, он побеждён, ибо был слишком слаб, чтобы сопротивляться.

Есть кое-что, о чем знают Бесстрашные, а Искренние нет — это, как бороться даже тогда, когда борьба кажется бесполезной.

Иногда мне кажется, что я накапливаю уроки, что преподает мне каждая из фракций, и храню их в уме, используя в качестве путеводителя для перемещения по миру. Всегда существует что-то, что нужно узнать, и что-то, что важно понять.

Объявление Джека Кана заканчивается тремя звонами, с которых оно и началось. Бесстрашные бросаются из комнаты, хватая сумки с вещами. Несколько молодых мужчин из Бесстрашия срывают с двери простыню, крича что-то про Эрика. Чей-то локоть прижимает меня к стене, и я просто стою и смотрю, как нарастает столпотворение.

Искренним, в свою очередь, тоже известно кое-что, чего не знают Бесстрашные — как не увлечься.

Бесстрашные стоят в полукруге вокруг кресла допроса, на котором сидит Эрик. Он выглядит скорее мертвым, чем живым. Пот блестит на его бледном лбу. Он смотрит на Тобиаса с опущенной головой так, что его ресницы смешиваются с бровями. Я тоже пытаюсь смотреть на него, но его улыбка — открытый рот растягивает пирсинг — слишком мерзка и отталкивает меня.

— Хочешь, чтобы я рассказала тебе о твоих преступлениях? — спрашивает Тори. — Или ты предпочитаешь сделать это самостоятельно?

Капли дождя брызгают на противоположную сторону здания и скатываются вниз по стенам. Мы стоим в комнате для допросов на последнем этаже Морг Центра. Здесь лучше слышна дневная гроза. Каждый раскат грома и каждая молния отзываются в моём затылке, по коже словно танцуют электрические разряды.

Мне нравится запах мокрого асфальта. Здесь он плохо чувствуется, но как только мы закончим, все Бесстрашные устремятся вниз и покинут Морг Центр, а запах мокрого асфальта станет единственным, что я почувствую.

Мы взяли наши сумки. У меня мешок, сделанный из простыни и верёвки.