Инсургент

И добавляет с горечью:

— Я люблю Трис-Дивергент, которая принимает решения вне зависимости от принадлежности к какой-либо фракции, которая противоречит самому понятию фракции, как таковой. Но Трис, которая изо всех сил пытается себя уничтожить?.. Такую Трис я любить не могу.

Мне хочется закричать. Но не потому, что я злюсь, а потому что боюсь, что он прав. Мои руки дрожат, и я хватаюсь пальцами за подол рубашки, чтобы успокоить их.

Он прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза:

— Я верю, что эта Трис все еще где-то там, — говорит он мне прямо в губы. — Вернись.

Он легонько целует меня, а я слишком потрясена, чтобы его остановить.

Затем он возвращается обратно к Шоне; я в недоумении стою на изображении весов Искренних в холле.

— Это было как нельзя кстати.

Я присаживаюсь на кровать рядом с Тори. Она сидит, поставив ноги на стопку подушек.

— Да, — отвечаю я. — Как ты себя чувствуешь?

— Так, словно меня подстрелили, — улыбка играет на ее губах. — Слышала, тебе знакомо это чувство.

— Ага. Невероятные ощущения, не так ли? — говорю я, но все, о чем я думаю, так это о пуле в спине Шоны. Ну, хотя бы мы с Тори оправились от своих ран.

— Ты узнала что-нибудь интересное на встрече Джека? — спрашивает она.

— Пару вещей. Не знаешь, как можно созвать собрание Бесстрашных?

— Я могу сделать это сама. Есть огромный плюс в работе тату-мастера в Бесстрашии — ты знаешь почти всех.

— Действительно, — говорю я. — Вдобавок ко всему у тебя наработан некий авторитет после работы шпионом под прикрытием.

Тори морщится:

— Я уже и забыла об этом.

— Ты обнаружила что-нибудь интересное? Я имею ввиду, когда была шпионом.

— Моя задача заключалась в том, чтобы следить за Джанин Мэтьюс, — Тори рассматривает свои руки. — Как она проводит большую часть своего времени. И, что еще более важно, где она его проводит.

— Явно не в своем офисе… и где же?

Тори отвечает не сразу.

— Кажется, тебе можно доверять, Дивергент, — она смотрит на меня косым взглядом. — У нее есть приватная лаборатория на верхних этажах. Там сумасшедшая охрана. Я пыталась проникнуть туда, тогда-то они и поняли, кто я.

— Ты пыталась проникнуть туда, — повторяю я, Тори при этом отводит глаза. — Я так понимаю, не шпионить.

— Я думаю, было бы более…целесообразно, если бы Джанин Мэтьюс прекратила свое существование."

"В выражении её лица читается своего рода жажда, та же, которую я заметила, когда она рассказывала мне о своем брате в задней комнате тату-салона. Перед атакой моделирования, я бы назвала это жаждой справедливости и даже мести, но теперь я в состоянии определить, это — жажда крови. И хоть это пугает меня, я понимаю.

И это понимание должно пугать меня еще больше.

Тори произносит:

— Я займусь созывом собрания.