Инструктор. Отчаянный воин

 — Просто в последнее время он работал как проклятый! Брался за любую халтуру…

— А что у него была за халтура? — поинтересовался Забродов. — Реставрация картин?

Гуреев утвердительно кивнул.

— Реставрация была его страстью, — сказал художник, — но он не гнушался и иной подработкой… Даже иногда здесь у меня сидел до утра, когда его мастерская была на ремонте.

— Какой именно подработкой?

— Писал копии картин известных мастеров, — сказал бородатый художник, однако в его голосе Забродов уловил недовольные нотки.

— Костя, ты чего-то недоговариваешь, — покачал головой опытный разведчик. — Что плохого в том, что он писал копии?

— Оно так…

— Что значит «оно так», Костяныч? — не дал сбить себя с толку отставной полковник ГРУ. — Не всем же иметь оригиналы великих мастеров и любоваться ими. По твоей кислой роже можно подумать, что ты против копий картин. По крайней мере, копии — это намного лучше, чем дешевые репродукции. Если у людей есть деньги, то почему бы им не порадовать свою душу хорошей живописью?

— Ты прав, Константинович, — нехотя согласился Гуреев и, помедлив, добавил: — Это прекрасно, когда копии служат возвышенному искусству!

Седовласый мужчина удивленно посмотрел на собеседника и недовольно кашлянул.

— Костяныч, да говори ты прямо, не мямли и не тяни кота за хвост!

Гуреев протянул руку к литровой бутылке с остатками водки.

— Ты что, дружище? — поморщился Забродов. — Мне уже хватит, Константин, я ведь, как-никак, за рулем.

Гуреев махнул рукой.

— Где сто граммов было, там и вторая сотка не помеха! — сказал он. — Запах один и тот же, Илларион Константинович! Да и разговор может затянуться…

— Ну, если разговор… — пробормотал Забродов, которому вдруг вспомнилась последняя встреча в музее с Иваном Павловцом, который много говорил, но все не по делу.

— Ладно, — сказал Гуреев, — выложу как на духу! Но предупреждаю тебя, все это будут только мои предположения!

— Иногда предположения бывают интереснее фактов, — улыбнулся Забродов.

Гуреев промолчал и разлил остатки водки в рюмки.

— Еще минута, и выпили бы все то, что осталось, гады, — пожаловался он. — Ну да черт с ними, давай еще раз помянем Ваньку!

Полковник вздохнул, подумав о том, что придется добираться домой на такси.

— За него! — вскинул он рюмку и тут же выпил ее содержимое.

Закуской послужил счастливо попавшийся под руку плесневелый ломоть «Бородинского» хлеба.

— Так что ты хотел мне сказать? — спросил Забродов.

— Ну… — замялся Гуреев. — Вот ты мне скажи: отличишь ли ты оригинал от копии?

— Нет, Костяныч! Я же не специалист!

— Вот именно — ты не специалист! — усмехнулся Гуреев.