Инструктор. Отчаянный воин

Однако его оправдания оказались прерваны приходом симпатичной молодой женщины, переодевшейся в легкое голубое платье, за которой следовали Константин Гуреев и Вячеслав Демакин.

— Это точно, — воскликнул бородатый хозяин мастерской, — пить без друзей — сущее свинство! А душа, Джимисюк, — вещь не материальная, может и святым духом насытиться!

Хозяин мастерской тут же повернулся к гостям и поздоровался за руку с седовласым пенсионером:

— Привет, Константинович!

Забродов, слегка привстав, пожал руку Гурееву и Демакину:

— Привет, мужики!

Гуреев бросил косой взгляд на бутылки с водкой и шампанским и, довольно крякнув, расплылся в благодушной улыбке.

— Заждались, брат, тебя…

— Вот мы и проверим сейчас, — с некоторым злорадством произнес Джимисюк, ты будешь питаться святым духом!

Гуреев повернулся к своему усатому приятелю, потом обвел всех пристальным взглядом и рассмеялся.

— Мужики, а его это задело! — воскликнул художник.

В помещении небольшой кухни раздался дружный взрыв смеха.

— Ша, ребята! — подняв руку, громко произнес хозяин мастерской. — Посмеялись и хватит! Давайте немного опохмелим наше бренное тело, а потом решим все наболевшие за вчерашний день вопросы!

— Да, принять на душу грамм сто не помешает, — согласился Вячеслав Демакин и пододвинул к женщине стул: — Садись, Маша.

Поднялся шум и гам, зазвенела посуда, хлопнула дверца старого холодильника «Днепр». Гуреев посмотрел на седовласого полковника и сел рядом с ним.

— Не спал?

Забродов вздохнул и покачал головой:

— Не до того было…

Демакин налил себе и Марии в фужеры шампанское, а Гуреев разлил по стаканам и рюмкам водку.

— Ну что, мужики, шутки шуточками, — пробасил бородатый художник, — но я предлагаю помянуть Ваню Павловца…

Все молча встали и выпили. Потом сели, закусили, и через некоторое время постепенно завязался оживленный разговор…

* * *"

"Хозяин мастерской молча сидел рядом с седовласым полковником и, пристально глядя на Забродова, внимательно и заинтересованно слушал. Остальные гости продолжали подлечивать спиртным свое пошатнувшееся за вечер и ночь здоровье.

— Вот такие дела, Константин Сергеевич, — вздохнув, произнес Забродов. — Жизнь прекрасна, однако непредсказуема и коротка!

Бородатый художник задумчиво почесал всей пятерней макушку.

— В том вся суть, Илларион Константинович, — изрек он, — что имеем, не ценим, а когда потеряем — слезно плачем!

Забродов усмехнулся:

— Это точно!

— Значит, убили? — переспросил бородач.

Полковник утвердительно тряхнул головой:

— Да.

— Я так и знал…

Седой мужчина с интересом посмотрел на товарища:

— Что ты знал?

— Да ничего конкретного, — пошел на попятную хозяин мастерской.