Инструктор спецназа ГРУ

Бегала по окрестностям, высматривала, даже звала, обращая на себя внимание. Один раз к ней пристали два каких-то подонка со стеклянными глазами наркоманов. Она не испугалась — на это уже не было сил. Расцарапала слюнявую рожу ногтями и убежала, но бродить по вечерам перестала: она была нужна Антошке. Мама уже старенькая. Именно поэтому она ничего с собой не сделала — она была нужна Антошке, а мама уже старенькая."

"Мама не слишком жаловала ее мужа. Она лелеяла надежду, что дочь выйдет за «своего» и уедет, наконец, из этой страны, прихватив и ее. Она мечтала сидеть на берегу моря в шезлонге и нянчить кудрявых внуков. Именно в шезлонге и именно кудрявых. А море должно быть непременно Средиземное. Сергей боя не принимал: уважал тещу издалека и исподволь приручал, никогда не забывая о дне ее рождения. И, конечно же, неизменные гвоздики к Восьмому марта. Постепенно она смягчилась, и, когда зять пропал вместе с обожаемой внучкой, немедленно приехала. Она не заламывала рук — мама была сильная женщина и помогала, как могла. Но Валентина прекрасно видела, что она уже прикидывает, кто бы мог составить Дочери выгодную партию. Иногда Валентине казалось, что мама чересчур сильная.

Валентина понимала, что несправедлива к матери. В конце концов, в том, что случилось, ее вины нет. Какой-то мерзавец пришел и что-то сделал с ее любимыми людьми. С работой Сергея это не могло быть связано: уволившись из армии, он закончил, по его собственному выражению, «компьютерный ликбез» и работал в газете. Дело свое любил и в течение года сумел стать техническим редактором, отвечающим за компьютерный набор и выпуск газеты в свет. Вряд ли у себя на работе он мог стать свидетелем чего-то такого, из-за чего его следовало бы убить.

А может быть, он что-то увидел на улице? Увидел и вмешался — он всегда вмешивался, когда видел, что кто-то нуждается в помощи. Они и познакомились-то, когда он, отчаявшись добиться чего-то с помощью слов, расшвырял по ночной улице дружков ее чересчур ревнивого ухажера. Ухажер тогда удрал без памяти и больше не появлялся: звонил пару раз, просил прощения, угрожал, но она про него уже начисто забыла — у нее был Климов. Был. То-то и оно.

«Ты не бойся, глупая, — говорил он ей каждый раз после очередной драки, нас, десантников, плевком не сшибешь». Вспомнив о десантниках, она вспомнила еще кое-что. Был еще один человек, которому она не звонила. Бывший не то сослуживец, не то однокашник мужа. Сергей привел его домой в самом начале минувшей зимы. Как же его звали? Быков… Да, Виктор Быков.

Надежда была слабенькая, но она разыскала блокнот, в который они оба заносили адреса и телефоны знакомых. Да, так и есть, вот он: Виктор Быков, Ленинградское шоссе… телефон… ага.

Она сняла трубку и решительно набрала номер.