Инструктор спецназа ГРУ

 — Зря я отправила Антошку к маме, он так не хотел. А неплохо было бы сойти с ума. А еще лучше просто умереть».

Валентина нашла пульт дистанционного управления и включила телевизор, чтобы хоть чем-то заполнить ставшую нестерпимой тишину опустевшего дома. Передавали новости. Опять кого-то убили — какого-то генерала и депутата. Над головой диктора красовалось изображение пистолета — видимо, того самого, из которого застрелили генерала. Валентина слушала невнимательно: звуки доносились до нее как сквозь вату.

В убийстве призналась жена… Бывают же такие жены.

«А что тебе не нравится? — спросила она себя. — Ты ведь тоже убила мужа. Мужа и дочь. Они оба не хотели идти на улицу: Сережа хотел дочитать главу, а дочь требовала, чтобы папа научил ее рисовать собачку. А ты сказала, что нужно погулять. И еще тебе срочно требовалось молоко, молока в доме не было…»

Снова защипало глаза. Интересно, сколько в человеке слез? Четвертые сутки, а они не кончаются… Где же их столько умещается?

Она выключила телевизор: показывали суету вокруг генеральской дачи: машины, погоны, следователи в штатском…

К ней приехали два милиционера. Один из них был с собакой. Собака показалась Валентине полной дурой: облаяла Антошку, погналась за соседским котом, а потом вообще принялась исследовать содержимое мусорной урны. Милиционеры были не лучше: тот, который без собаки, никак не желал принимать у нее заявление о пропаже мужа и дочери. Оно и понятно: зачем портить статистику? Нет заявления — нет и преступления. Не генерал все-таки…

Сигарета обожгла губы. Она вздрогнула и стряхнула с коленей пепел. В пепельнице все еще лежали окурки сигарет, выкуренных мужем. Она все время пыталась отучить его курить в комнате. Вот и отучила.

Она пыталась разыскать их сама. Обзвонила все больницы, все морги. Мама, глядя на нее, растрепанную, со страшным, опухшим от слез лицом, в распахнувшемся халате, молча забрала Антошку и увезла к себе в Тушино. Потом позвонила и спросила, не нужно ли приехать. Она сказала — нет. Я хочу побыть одна.

И снова принялась терзать телефон. Она обзвонила всех знакомых и полузнакомых, номера которых помнила. Никто ничего не знал, и всем было до ужаса интересно: а что, собственно, произошло? Пропал? Шерше ля фам, подруга. Я же тебя предупреждала… Ах, вместе с дочкой? Ну, тогда я не знаю. Да ты не волнуйся, придет. Ну и что, что с дочкой? Она ж маленькая, ничего не понимает. Ты разве не в курсе, чего Катькин-то учудил? Ну, как хочешь. Пока.

Сергей? Нет, не знаю. Неделю уже не виделись, вот как он в отпуск ушел, так и не виделись. Нет, не звонил. Не собирался, нет. А что случилось?

Климов? Это который же Климов? Ах, у Баранова… Как же, припоминаю. Что? Да нет не был. Не звонил, нет. А что?..

Она обзвонила всех.