Темный инстинкт

У тебя ж на физиономии написано, что ты сделать намереваешься, ежели ненароком на Пустовалова наткнешься. А им новое ЧП ни к чему. Им псих живехоньким нужен. Да и нам тоже, знаешь.

— И нам тоже? — эхом переспросил Шипов.

— Да. А ты, Жорж, помолчи. Не лезь не в свои дела.

— Меня Егором зовут.

— Все равно заглохни."

"— Нет, отчего же, — Сидоров уже наступил на горло раненому самолюбию. — Отчего же, я, например, Егор, с тобой с большим удовольствием потолкую. И даже расскажу тебе кое-что. Желаешь?

— Я желаю знать только одно: кто убил Андрея, — парень смотрел в окно на мелькающий вдоль шоссе частокол сосен.

— Откуда же у тебя взялся пистолет, Егор? — спросил Сидоров, вроде бы даже не замечая его слов.

— Нашел.

— И где же?

— В Москве, в Измайлове, в парке.

— Прямо с патронами нашел?

— Нет, патроны позже купил.

— У кого? За сколько?

— Не помню, у мужика какого-то в баре на Полянке.

Недорого.

— А деньги у Марины Ивановны взял?

Шипов глянул на опера.

— Я никаких денег никогда у Марины Ивановны не брал.

— Значит, у брата?

— У него иногда.

— И на пушку тоже?

— Я купил только патроны, а пистолет нашел.

— А зачем он вообще тебе понадобился? — Сидоров говорил ровно. И снова в его голосе не слышалось интереса, словно он задавал вопросы, исполняя тем самым опостылевший ритуал. И при этом преотлично знал все ответы заранее.

— Саш, ты на дорогу смотри все-таки хоть иногда, — заворчал Кравченко. Потому что опер сидел вполоборота и даже руль иногда отпускал. А тут как раз навстречу вынырнул из-за поворота длиннющий трейлер.

— Зачем тебе было вооружаться, Егор, а? — повторил Сидоров. — На кого ж ты у нас войной собрался?

— Моего брата убили.

— Сочувствую тебе от всего сердца.

— Мне от вашего сочувствия ни жарко ни холодно. — Шипов продолжал смотреть в окно. — Андрея убили. Это , все, что я знаю. И я там совсем один.

— Где «там»? — осведомился Сидоров.

Шипов не ответил.

— А ты свою пушку нашел до инцидента в «Небесном рыцаре» или после? — выдал вдруг Сидоров вкрадчиво.

Парень вздрогнул, а Кравченко навострил уши — это еще что такое?

— Великая вещь научно-технический прогресс, — продолжал опер. — Я, ребята, не устаю на него удивляться. А с тех пор как у нас в отделе факс поставили — особенно.

Сам, лично у шефа в ногах валялся, деньги клянчил. Зато сейчас мы как белые люди — набрал номерочек, выдал звоночек наверх. А тебе мигом кое-что по факсу и сбросили, документики любопытные. Эх, что ж ты, мил друг, Егор-Георгий, делаешь, а? От закона бегаешь — нехорошо это. На даче радуешься, а в Первопрестольной тебя ищут, дело на тебя в окружном РУВД у следователя пылится уголовное. Знаешь про дело-то?

— То дело давно закрыто. И я от закона не бегаю. Его же прекратили — мне сама следователь сказала.