Темный инстинкт

 — Шипов по-прежнему упорно смотрел в окно. На щеках его появился яркий румянец. — И вообще, я ни в чем не виноват.

— Конечно. Подумаешь, пустячок — сломал некоему гражданину Зарецкому Феликсу Феликсовичу челюсть и два ребра. Побои нанес — и, естественно, не виноват.

— Кому-кому? Зарецкому? Филу? Феличите?! — Кравченко аж подскочил от неожиданности.

— Ишь ты, знаешь потерпевшего? — Сидоров как-то плотоядно ухмыльнулся.

— А как же! Совладелец оптовой базы моющих средств в Текстильщиках, богатый барин, но человек в Москве пока новый. А наши его не только по шампуням и бабьим прокладкам знают, — теперь ухмыльнулся Кравченко. — Он одно время в тренажерный зал зачастил на базу нашу в Марьиной Роще. Денег дал, ну, в общем, вроде тонус жизненный поднять Феличиту (это кличка у него такая) потянуло. Наши к нему со всем уважением сначала — клиент платит: и тебе тренер персональный, и массажист, и все такое. А Феличита хамить начал. В общем, хлебнули наши с ним лиха. Он же гомик. И не просто гомик, а озабоченный гомик. А у наших на базе атлетический зал, ребятки-культуристы ходят. Ну, он и развернулся тут. Еле отбоярились и денег никаких не нужно стало, репутация заведения дороже. Ребята хотели ему морду набить, да пожалели — он квелый, как ящерица дохлая. — Кравченко обернулся к Шипову-младшему:

— А ты что это, брат, тоже, выходит…

— Дело, которое якобы прекращено, — быстро перебил его Сидоров, — любопытное, и весьма. А ты, Вадик, прикуси язык. Тут я сегодня истории рассказываю.

— Ты, Александр Иваныч, смотрю, человек донельзя осведомленный, — фыркнул Кравченко. — В болотах сидишь, а про Феличиту информацию имеешь. Ну и каналы у тебя, смотрю.

— Свет не без добрых людей, — Сидоров закурил новую сигарету. — Да и факс есть к тому же… Да, дельце ,твое, Егор, действительно прекращено. Пугать этой макулатурой мне теперь тебя смысла нет. С гражданином Зарецким недоразумения ваши улажены. Как и кем — ты знаешь, наверное, лучше меня — родственничков надо иметь таких вот, да… Не высказываете вы с этой Феличитой претензий друг к другу, драка, происшедшая между вами, возникла на «почве личных неприязненных отношений», кои вы полностью уже нормализовали. Ладно. Все так там в деле и записано. И поставлена жирная точка: прекратить вследствие изменения обстановки. Но мы не будем вдаваться в анализ столь любопытного юридического казуса. Я лучше другое тебе, Егор, расскажу. А вернее, напомню.

— Что? — Шипов повернул голову, хрустнул пальцами.

— Показания некоторых свидетелей, присутствовавших при этих ваших неприязненных отношениях. Вадик, а ты слыхал о «Небесном рыцаре»?"

"— Кое-что, — Кравченко отвечал уклончиво. — Это кабак такой, а вернее, гей-клуб на Старом Арбате, в Медном переулке. Шикарный, говорят.