Индульгенция 4. Без права на сомнения

— Нет, ты не посмеешь убить ее!!! –зашипел Олег, окутываясь молниями.

— Господа, давайте не будем ссориться, — Борис, казалось, сейчас лопнет от удовольствия. Будто кот, нажравшийся сметаны и знающий, что ему за это ничего не будет, он смотрел на окружающих, как на очередную вкусняшку. И съел бы, да место в животе закончилось. — Все же и так понятно.

— Что тебе понятно, Борис⁈ — охваченный гневом, развернулся к нему Олег. — Что я потерял сегодня сына, которого вы убили⁈ Или что вы хотите забрать у меня еще и дочь⁈ НЕ ПОЗВОЛЮ!!!

— Ну, во-первых, твоего сына, как это ни странно, убили не мы — да, хотели, да, подготовились, но это должно было произойти чуть позже, в одной из ваших ключевых точек. Видишь, как я с тобой откровенен? Но тут сработали не мы. Впрочем, говорить тут не о чем — все честно, и ты это знаешь. Ну, и во-вторых, никто же не говорит о смерти Светланы. Ведь так, Гриша? — посмотрел он на друга.

— Конечно, — спрятал тот нож. — Разве ж можно такую красоту лишать жизни?

— Чего ты хочешь, Раздоров? — Олег был в бешенстве, но пока сдерживал себя.

— Как говорит мой сын, я много чего хочу. В данный момент тортика с клубникой. А вот Борис, я точно знаю, любит шоколадный.

— С орешками, — добавил тот.

— Вот, с орешками. Насчет княгини Упыревой не уверен — она больше на мозгах специализируется, но точно от стаканчика мороженого не откажется, день нынче очень уж жарким выдался. Во всех смыслах.

— Тут не место для шуток! — еще больше взвился император светлых.

— Ты молнии-то пригаси, — сощурился Борис. — А то как бы не вышло чего. Люди тут собрались нервные, да впечатлительные. Поймут чего не так, а там и до войны рукой подать. Признайся, как на духу — ты к Видару убийцу подослал? Вот только честно — мы ж все равно узнаем и помереть ему раньше времени не дадим. Скажешь честно — замолвлю за тебя словечко перед князем. Ты ж уже по уши в дерьме, Олег, не топи себя еще больше ложью. К тому же это у вас вроде как грехом считается.

— Не знаю ни про какого убийцу, — тут же сделал тот каменное лицо. — Мне нет дела до ваших темных разборок.

— А откуда ты знаешь, что на него напал темный?

— Хватит цепляться к словам, мне это надоело. Говорю сразу — Светлану я вам не отдам.

— Отдашь как миленький. На ней долг крови лежит. Так что-либо смерть — прямо тут и сейчас, либо…

— Либо? — как эхо повторил он.

— Рабыней моему сыну станет. Служанкой, наложницей, постельной грелкой — это если брать крайний вариант. Или женой — официальной, без права расторжения помолвки и последующей свадьбы. А чтобы соблазнов не было, она сразу переберется к нему, и больше ты власти над ней иметь не будешь. И браслетик мы на нее повесим интересный. На связь душ завязанный. Умрет мой сын, и сразу сдохнет и твоя дочь. Это, так сказать, для подстраховки.