Индульгенция 4. Без права на сомнения

И это еще их называют темными.

А еще она видела ее взгляд — похотливый до невозможности. Тварь, бешеное животное! Идет сука и глазки потупила. Так бы и вырвала их. Ну да ничего, это даже хорошо, если ее оставят в живых и отдадут Видару как игрушку. Нет, никакой жены — пусть будет рабыня. А уж Кристина найдет способ устроить ей сладкую и, главное, максимально долгую жизнь. Смерть для нее — слишком малая цена за сделанное.

Тем временем Светлана, покорно идя за Упыревой, не тратила времени зря и просчитывала варианты. Внешне она казалась испуганной и забитой, но это была всего лишь маска. Роль в ее маленьком спектакле, которую она сама придумала и играет по собственному сценарию. Да, она поддалась секундному порыву и атаковала этого темного. Напрасно. Бить в лоб — глупо. Но увы.

Теперь, казалось бы, козыри в руках темных, и они уже знают, как их разыграть. Думают, что знают. Глупцы, не видящие дальше своего носа. Величие Рюриковичей не в магии, не в толпах лизоблюдов, ловящих крошки милости с их стола. Нет. Их сила и мудрость в предвидении, в умении просчитывать варианты, разбираться в множестве вероятностей.

И сейчас кажется, что все против нее. Нет, в то, что ее убьют она не верила — шанс на это ниже арифметической погрешности. А вот насчет смерти Романа был иной расклад, о чем она предупреждала отца. Увы, предвидеть, не значит знать точное место и время. Да, она любила брата, но смирилась с его смертью заранее. И все же, видимо, не до конца.

И вот теперь ее ведут как барана для закланья, и неизвестно, что хуже — попасть в рабство к темному или стать его женой. Впрочем, в последнее она не верила — не выйдет светлая принцесса за темного князя. Такой позор роду Рюриковичей никогда не смыть. А что же до рабыни — да наплевать. Тело — это всего лишь тело. И в умелых руках оно превратится в отличный инструмент мести. Все приходит вовремя к тому, кто умеет ждать. Сейчас главное все правильно разыграть и не выйти из образа напуганной дурочки. А то эта шлюшка Кристина так на нее смотрит, будто дыру надеется прожечь. Бесится, что я ее кобеля чуть не прибила? Так не убила же — радуйся, а не сверкай тут глазами. Ни ты, ни твои чувства никому не интересны. А раз уж так запала на него, надо было раньше хватать, а не ждать, когда в нем сделают лишнюю дырку. Жаль, не добили — теперь все придется начинать заново.

О чем думали императоры и ректор, осталось загадкой даже для автора. Потому как они умели хорошо держать лицо и не выдавать своих мыслей. А если что-то и показывали, не было гарантии, что это они не специально.

Сухо, почти беззвучно открылась дверь в кабинет, и гости вошли, расположившись по двум сторонам длинного стола.

— У меня по-простому, — сказала Упырева, споро расставляя чашки с чаем.