Индульгенция 4. Без права на сомнения

Тем временем уже начавшее издавать невнятные стоны тело несостоявшегося убийцы проворно спеленали гвардейцы рода, не забыв одеть ему на шею Осквернитель, дабы он не мог магичить. А после утащили в машину — это была законная добыча рода Раздоровых. Впрочем, Григорий был уверен, что Борис тоже захочет поприсутствовать на допросе.

Развернувшись, он направился к Упыревой, что все так же удерживала в цепях Кристину и Светлану. И если одна смотрела на него с легким вызовом, то вторая с начинающим зарождаться страхом. Похоже, до нее только сейчас начало доходить, что она натворила. И беспомощный взгляд, брошенный в сторону спешащего к ней отца, был очень красноречив.

Убитый горем отец даже не посмотрел на своего мертвого сына — ему уже не помочь, и еще будет время оплакать. Сейчас на кону стояла жизнь еще одного его ребенка, и в данный момент можно было уповать лишь на милость темных. Уповать на то, чего никогда не видел этот мир. И он прекрасно понимал, что согласится со всем, иначе будет война на уничтожение. Впрочем, он был к ней готов, если они решат убить Светлану. На хрена ему все это, если не на кого будет это все оставить⁈

Следом, уже не спеша, и с лёгкой улыбкой шел Борис. Ох, если бы кто-то смог сейчас заглянуть ему в голову, то увидел бы только довольство правильно все рассчитавшего игрока. Все, и даже больше."

"Его план оказался безупречным и дал ему возможность. Возможность поставить на колени Олега. На это он даже не рассчитывал, но глупо будет этим не воспользоваться. Лишь бы Раздоров не помешал. Впрочем, зная своего друга, император был уверен, что тот думает так же.

Его не смущала собственная дочь, лежащая на земле — ничего страшного. Погода хорошая, не простудится. Потом он ее наградит — есть за что. Правда, он не рассчитывал на ее вмешательство, но так вышло даже лучше. Теперь дочка не отвертится — ее переживания за Видара не увидел бы только слепой. Молодец парень и, главное, быстро-то как сработал.

— Отпусти мою дочь!!! — рычит Олег Упыревой. Его охрана напряжена и, кажется, вот-вот сорвется.

— Она сейчас не твоя дочь. Нарушившая правила Красного заказа должна умереть. Ее жизнь в руках Видара Раздорова. Или, пока он без сознания, в руках главы рода.

— А Кристину мою можно отпустить? –подходит Борис. — Она, конечно, виновата, но не настолько сильно.

— Если пообещает вести себя разумно, то без вопросов.

— Обещаю, — кивает она, и цепи исчезают.

— Моя дочь… — опять начинает Олег.

— Ваше Величество, — делает шутовской поклон Раздоров. — Как верно заметила наша всеми уважаемая госпожа ректор, в данный момент Светлана преступница, нарушившая древний закон. Прошу вас отойти и дать мне привести приговор в исполнение, — в его руках появился ритуальный нож.