Индульгенция 3. Без права на смерть

Но когда она касалась старинного колокольчика на краю стола — единственной вещи, доставшейся ей от предшественника — звон, чистый, как слеза феникса, заставлял даже призрачных советников замолчать.

Здесь, в этом кабинете, прошлое и будущее заключали перемирие, а магия училась быть не тайной, но инструментом — острым, точным и бесконечно прекрасным.

Сама же хозяйка всего этого обнаружилась стоящей возле окна и смотрящей в даль. Задумчиво так, со значением. Я стоял, ожидая, когда меня или о чем-то спросят или начнут убивать. Обычно со мной так и происходит. Но…

— Не откажешься от чашечки чая, Видар?

— А его принесет секретарша?

— Конечно.

— Тогда мне двадцать кружек и три килограмма сахара. И лимонов штук пять. Путь тащит все и сразу.

— А ты мстительный, — засмеялась она. — Софи, принеси нам чаю, — сказала она, чуть склонившись над переговорным артефактом. Потом посмотрела на меня.

— Присаживайся, Видар. Хотела с тобой поговорить позже, но пришлось затеять этот разговор раньше задуманного. Впрочем, это даже хорошо, думаю, сейчас нам легче будет найти взаимопонимание.

— Я вас внимательно слушаю, уважаемая Фрида Иннокентьевна. Отец о вас очень тепло отзывался.

— Ну да, как же, — усмехнулась она. — Раздоров-старший был вечной занозой в заднице. И в карцере часто сидел после своих выкрутасов. Ты пошел в него?

— Поверьте, я намного хуже, чем он. Отец на моем фоне — образец адекватности.

— Этого я и боялась, — вздохнула она.

В этот момент Софи притащила чай с рогаликами.

— Надеюсь, ты не плюнула мне в кружку? — задал я провокационный вопрос. — Впрочем, если да, то тебе хана, — и шустро поменял свою чашку на чашку ректора.

— А ты нахал!!! — уважительно протянула она. — Тогда, Софи, от меня тот же вопрос — с кружкой все нормально?

— Да, конечно, — подозрительно стрельнула та глазками и явно собралась удрать.

— Пусть выпьет сама, — жалости к ней у меня не было, а вот желания выплеснуть злость хоть завались.

— Выпей сама, — повелительно протянула Упырева секретарше кружку. По-моему, ректор от души развлекалась.

— Я… Я не хочу… Мне много жидкости вредно… Я для вас гото…

Но договорить я ей не дал. Вскочил, легкий удар по руке, а когда она открыла рот, чтобы завопить, влил ей чай и, зажав рукой нос, заставил проглотить.

— А теперь подождем, — сел я обратно, с удовольствием наблюдая, как бледнеет лицо секретарши.

Ну точно, отравить меня вздумала или еще какой дряни подсыпала. И не побоялась же княжеского гнева, сучка крашеная! Ой, кажется, началось!..

Глава 27

Глава 27

Взгляд секретарши вдруг стал очень жалобным — вот прямо как побитый щеночек, а потом… Потом ее ка-а-ак начало выворачивать! Хорошо, я успел отскочить.