Индульгенция 3. Без права на смерть

Я тогда еще толком от зелья змея не отошел, поэтому все как в тумане вспоминается."

"Но по-моему они вроде как за мое невмешательство были. Интересно, а Снежана им обрадуется, как родным, или захочет грохнуть? Род Моровых тот еще гадюшник, а Стужевы достойно их в этом представляют.

Эх, мама, а ты говорила, что там меня полюбят. Знала бы ты, как твой папа отнесся ко мне, в гробу бы перевернулась.

Но хватит размышлять о всяком, меня ждут великие дела и логово страшной Упыревой, которая, как говорят, ест молодых студентов, перед этим их совратив.

Глядя на нее, это вызывает сомнение — ну, в смысле, совращение. Но магия творит чудеса.

Дальше мой путь прошел свободно, что в принципе было предсказуемо — время для боевых действий еще не пришло. Все пока присматриваются, прислушиваются, строят планы по завоеванию мира. В общем, всем было плевать на такого красивого меня.

Сверившись с картой, я уверенно направился на третий этаж, где заседала администрация. Для почетных гостей был предусмотрен магический подъемник, украшенный завитушками. Но я ни разу не он, поэтому все ножками.

А академия жила и дышала полной грудью. Мимом меня постоянно проносились группы студентов и одиночки. Красотки, что не оторвать глаз, и серые мышки. Бруталы, у которых мышцы из ушей выпирали, и ботаники-задроты, скромно жавшиеся к стенам. Скрыт у последних был прокачан на максимум, потому как даже я не всегда их замечал, когда проходил рядом.

Дверь в кабинет ректора отличалась от остальных так же, как отличается носорог в компании гиен. Массивная, черная, с пастью, в которой блестели острейшие зубы-иглы вместо ручки. Чтобы ее открыть, надо было руку сунуть в эту самую пасть — символично, как по мне.

Я зашел — секретарша, что была явно из светлых, окатила меня презрительным взглядом голубых глаз. Я ответил ей тем же, отчего она знатно приохренела. Привыкла, видать, что все приходящие сюда целуют ее в жопу, а тут такой вот облом.

— Сообщите, что прибыл Его Темнейшество князь Раздоров.

— Студенты у нас все равны и не делятся на князей и простолюдинов, -зашипев, выдала она очевидную глупость.

— Так я еще формально не студент — посвящение будет только завтра. Так что иди и доложи.

— Я сама знаю, что мне делать! — сказала, как плюнула, она, всем своим видом показывая, что и с места не сдвинется.

Ладно, мы не гордые — можем и без стука войти. Поэтому пока возмущенная жертва студенческого игнора поднимала жопу с кресла, я уже входил в святая святых академии.

Кабинет ректора Фриды Упыревой был воплощением алхимии времён — здесь сплетались старые заклинания и новые технологии, будто сама магия училась дышать в такт цифровому веку.