Индульгенция 3. Без права на смерть

Но иногда придётся поставить на место слишком уж много возомнившего о себе студента, перед этим, возможно, сломав ему руки и ноги и вырвав язык. Да мало ли процедур, после которых любой станет сговорчивей.

— Становиться чьей-то бойцовой псиной, рвущей врагов по команде «Фас» я не буду.

— Да причем тут псины? — всплеснула она руками. — Разве же я предложила бы подобное темнейшему князю, так хорошо себя показавшему на Красном заказе? Чтобы просто вырвать кому-то глотку, мне не надо обращаться к тебе — тупых исполнителей хватает. Мне надо, чтобы глотка была не просто вырвана, а со значением и донесением информации до всех, кто должен ее услышать. Это не должно быть моим самоуправством или произволом администрации. Нет. Это должна быть ставшая уже привычной борьба за лучшее место в академии.

Ты — новичок, отлично показавший себя за ее стенами, и конечно же, заявивший свои права уже здесь. Ты все равно сцепишься со многими. Но не лучше ли это сделать более упорядоченно и под прикрытием администрации?

— Я слышал, что среди преподавателей нет единства. И стоит мне договориться с вами, кто-то из них начнет жестко вставлять палки в колеса.

— Верно. Гамаюновна. Но ты с ней и так вроде как поссорился, так что ничего не потеряешь. Насчет других можешь не переживать — против меня они не пойдут. Впрочем, не в твоих интересах афишировать нашу совместную работу, если ты на нее согласишься.

— В принципе предложение заманчивое, но вот я одного не пойму — у вас же есть дисциплинарный комитет. Сила, мощь, скудоумие и отвага — все, как говорится, присутствует. Почему нельзя действовать через них?

— Ты их председателя видел? — чуть поморщилась она. — Роман Рюрикович — абсолютно беспринципная светлая скотина.

— Еще и на вкус мерзкая, — вспомнил я откусанные пальцы.

— На вкус? — удивилась она. — Ах да, драка в «Притоне». Видела ее, и она оставила самое приятное впечатление… о тебе. Впрочем, о Романе, я думаю, ты сможешь скоро забыть.

— Чой-то? Неужели выпустится досрочно⁈

— Ну, можно сказать и так. Когда мы закончим разговор, очень рекомендую сходить к центральному входу в академию. Сам все увидишь.

— Прямо заинтриговали, Фрида Иннокентьевна. Но все равно, мне надо подумать — недолго. Точней, посоветоваться с друзьями. Сразу скажу, они надежны, и дальше них разговор не уйдет. Я говорю про Трупкипанидзе и Темноводную. Остальным знать не обязательно.

— А этим?

— Этим надо. Играть с ними в темную я не смогу. И клятва не позволит, и совесть. Они не подведут, но подобные решения мы принимаем совместно.

— Ах, этот юношеский максимализм. Как прекрасен он в своей поре, -закатила она глаза. — Столько стремлений, сколько свершений, сколько битв… Кстати, что по твоей магии?

— А что по ней? Работает без сбоев.

— Она серая.