Индийский поход. Сотник

Если бы не плоская крыша, я бы назвал его похожим на боярские хоромы допетровского времени. Окружающий двор был усеян чистым, аккуратно разровненным песком — уверен, у слуг много хлопот по уборке внутренних помещений. Зато кровь хорошо впитывает… Что-то меня не в ту степь несет — это нервное.

Махмуд ждал меня не в башне, а в скромном одноэтажном флигеле, в ничем не примечательной полутемной комнате, полы которой укрывали ковры. На одном из них сидел чернобородый мужчина средних лет с мужественным приятным лицом в забавной шапке со страусиным пером, усыпанной полудрагоценными камнями. По нему и не скажешь, что он способен на предательство брата. Скорее он напоминал воина, каковым, вероятно, и являлся. Рядом с ним лежала сабля в дорогой оправе. Он чистил ножиком гранат и с моим появлением не прервал своего занятия. Махмуд разделил плод на несколько частей и протянул мне одну.

— Положи свои бумаги на ковер, присаживайся и угощайся, — обратился ко мне на арабском претендент на шахский престол.

Я беспрекословно выполнил его указание и даже позволил себе отправить в рот несколько зернышек граната. Как же хорошо, что не пришлось унижаться с этими подползаниями и поклонами…

— Бумаги твои потом просмотрю. Расскажи своими словами, что привело тебя в Кабул.

Как что? Приближающаяся армия казаков. Когда объяснил это Махмуду, он почему-то нисколько не удивился. Вероятнее всего, как у всякого дальновидного правителя, у него была своя разведка. Если он знал, то какое решение уже принял в отношении моей просьбы?

— Тебе повезло, посланник, что тебя привели ко мне, а не к Шудже. Он предатель. За его спиной стоят англичане. Он думает, что я этого не знаю, но это не так. Когда урус-казаки перейдут перевалы, они помогут мне расправиться с гильзаями?

Прозвучало то, чего я больше всего боялся. Махмуд хотел втянуть нас в свои игры, нашими руками проложить себе путь к трону.

— Боюсь, ваше величество, мы не станем вмешиваться во внутренние дела афганской империи, если только на нас не нападут сторонники Шуджи.

Я пытался подсластить отказ почетным титулом, но Махмуд не купился.

— Тогда зачем вы нужны? Вы, те кто не одной с нами веры. Мои люди следили за тобой, посол, ты только притворяешься правоверным.

В его голосе слышался гнев. Гранат и ножик были отставлены в сторону. Сильные пальцы легли на саблю. Мощный мужик — такой может и лично рубануть.

Мои ладони вспотели, сердце учащенно забилось. Стараясь не выдать своего волнения, возразил самым убедительным тоном:

— Я совершаю намаз внутри караван-сарая, не решаясь без нужды покинуть его стены и посетить мечеть. Но если так будет угодно Вашему Величеству, я отправлюсь туда, как только покину дворец.

— Дворец? — хмыкнул афганец, столь же быстро остывая, как только что закипел.