Индийский поход. Сотник

Задвинул Зару себе за спину, прикрыв на мгновение ей рот, чтобы прекратила пищать, и зашарил рукой, пытаясь найти кинжал.

Что-то пролетело над головой и с металлическим звоном врезалось в стенку за моей спиной."

"— Сюда! — заорал я что есть силы, призывая на помощь казаков.

Неспортивно? Плевать, зато действенно.

На всякий случай я скатился на пол, прикрытый простыми ткаными дорожками. И, похоже, сделал это очень вовремя. Снова что-то звякнуло об стену — эта сука явно швырялся мелкими ножами. Хренов ниндзя, не сюрикенами же он бросался? Как бы в Зару не попал…

Я замер, ожидая новой атаки и прислушиваясь к чужому дыханию. Вор был опытен, он профессионально скрывал свое местоположение, но в любом случае ему нужно было двигаться в сторону выхода.

— Держи вора! — повторил я свой призыв и в то же мгновение резко дернул дорожку, ведущую к дверному проему.

Вышло удачно, я сумел подловить вторженца. Уронить не уронил, но, вероятно, заставил покачнуться — теперь мне было известно, где он стоит. Сместился снова в сторону — туда, где было сложено мое оружие.

Циновка, выполнявшая роль двери-занавеса, закачалась, в комнату проник слабый тонкий луч света от светильника в предбаннике в виде арочного проема перед входом в комнату.

— Вашбродь! — раздался полный тревоги голос Мусы, тут же сменившийся криком боли.

Сердце пропустило удар: мой денщик ранен! Но зато я видел противника, его щуплую фигуру, пытавшуюся выскользнуть во двор караван-сарая. Мне уже не приходилось действовать вслепую. Бросил тело вперед и с размаха ударил кулаком в затылок вору. Под костяшками хрустнула кость, вторженец упал на колени, а затем и вовсе рухнул лицом в пол.

Черт! Я, похоже, перестарался.

— Муса, ты ранен? — окликнул денщика. — Если можешь, убери циновку, чтобы подсветить. Нападавшего я вырубил.

Тахтаров исполнил мое приказание, света стало больше, общая картина окончательно прояснилась. Татарин тяжело дышал, зажимая рану в плече, кровь тонкой струйкой стекала по его черкеске. В одежде что ли спал?

«О чем я только думаю!», — одернул я себя.

Наклонился, чтобы проверить пульс у вора. Он был однозначно мертв. Можно было заняться Мусой.

— Зара! Найди кресало и зажги свет!

В ответ раздались сдавленные истеричные рыдания. На помощь девушки можно было не рассчитывать.

«Твою мать! Только соплей мне не хватало!»

— Муса, ты как? Сильно досталось?

— Плечо мне пробили, вашбродь.

— Скидывай черкеску, сейчас перебинтую. Где ножик? Сам вынул?

— Ага!

— Тогда чуть потерпи.

Почти наощупь добрался до нищи со светильником, зажег свечу, подобрал с пола сумочку первой помощи. Бесстрастно переступив тело с расплывающейся лужей крови вокруг пробитой головы и занялся Мусой. Девушка продолжала всхлипывать, не замечая, что красуется почти голой.