Индийский поход. Хорунжий

Змеиный укус — еще хуже.

Но не все. Муса, мой новоиспеченный денщик, оказался тут же. Проворный, как я уже успел заметить. Без лишних слов, без секунды колебания, он выхватил из-за пояса свой короткий кинжал, который, кажется, носил постоянно. Одно быстрое, рубящее движение — и голова гадюки полетела в сторону. Отделенное тело еще дергалось на земле, но угроза миновала. Прагматичный, решительный поступок. Казаки, привыкшие к таким сценам на Кавказе или в других диких местах, одобрительно закивали.

Муса тут же присел рядом со Степаном, который уже стонал, качаясь из стороны в сторону и сжимая укушенную ногу обеими руками. Нога опухала на глазах, синеватая окраска расползалась вокруг двух маленьких, кровоточащих точек укуса. Боль была сильной, это было видно.

— Гадюка, командир. По весне, оно конечно, яд еще не тот… — пробормотал Муса, осматривая рану. Его взгляд был цепким, опытным.

— Отсосать надо! — крикнул кто-то из подошедших казаков, очевидно, следуя старому, но бесполезному обычаю. Степан, услышав это, сам сделал движение, будто хотел приложиться губами к ране.

— Стоять! — рявкнул я, перебивая его. — Не смей! Не отсасывать! И не резать!

Все удивленно уставились на меня. Не отсасывать? Это же первое дело! Даже в их, казалось бы, простых медицинских представлениях, это было нормой.

Я присел рядом со Степаном, стараясь говорить спокойно, чтобы не усилить его панику, но и чтобы меня услышали.

— Весенняя гадюка, — повторил я слова Мусы, подтверждая их своим, чужим для них знанием, — яда набрала немного. Смертельного укуса не будет. Будет больно, очень больно. Нога распухнет. Но отсасывать — только хуже сделаешь. Яд попадет в кровь через слизистую рта, если там есть хоть малейшая царапина. А если у того, кто отсасывает, проблемы с зубами или деснами, вообще беда. Только распространишь его по организму.

Я окинул взглядом собравшихся. Лица удивленные, сомневающиеся. Мои слова шли вразрез с их представлениями.

— Нужно обработать рану. Чистой водой или, если есть, спиртом. Туго перевязать выше укуса, но не жгут, а так, чтобы ток крови совсем не перекрывать, только замедлить. Главное — полный покой. Движение ускоряет распространение яда.

Найти в походных условиях чистую воду или спирт было задачей. Но у меня, как у офицера, был некоторый запас. Муса тут же бросился к моей поклаже. Нашли штоф с водкой, я отмерил немного в ладонь и аккуратно промыл ранки. Степан взвыл от боли, но терпел. Наложили не слишком тугую повязку.

— Лежать тебе, Степан, пока опухоль не спадет. Ехать на лошади нельзя категорически, — сказал я, глядя на его синеющую голень.

Это была проблема. У нас разведывательный рейд. Скорость — наше все. А теперь один человек выбыл.