Индийский поход. Хорунжий

Уж не знаю как, уговорил нашего Профессора — такая кличка прилепилась к Волкову с моего острого языка — и попробовал взгромоздиться на верблюда. Ох, как орала тварь. Весь лагерь на уши поставила. Мотала своей шеей-коромыслом и всему миру, всей Азии, всей степи жаловалась на наглого Назарова. Так и не встала на свои ходули — была б моя воля, прибил бы паскуду! Тормоза! Никто не понимал моего беспокойства. В этом степном мире все вязло в тумане безвременья — минуты, часы, сутки…

Но поспешать — необходимо. Платовский корпус дышал нам в затылок — после недолгой стоянки, потребовавшейся, чтобы люди и лошади отдохнули после перехода в распутицу, все четыре эшелона Индийского похода пришли в движение, словно стронувшийся с места камень в горной осыпи, постепенно набирая ход. А ведь мне еще нужно в казахскую орду заглянуть, выполнить поручение Платова…

Что же делать?

Я развернулся спиной к реке и вгляделся в степь. Обширное пространство без малейших ориентиров, пустынное, мрачное, монотонное, хотя сейчас, весной, постепенно превращающееся в цветочный ковер. Река Емба, до которой предстояло добраться, выступала по сути дела нашим главным навигационным якорем. Берущая начало в Мугоджарских горах, пересекала юго-западную часть Великой степи, Улы Дала, впадая в Каспийское море. Как не сбиться с пути следующим за нами полкам? Договорились, что от Котельникова форпоста и мы, и они будем четко следовать курсом юго-юго-восток. Постараемся оставить для них знаки в виде шестов с привязанными к ним полосками ткани, но кто знает, как поведут себя киргизы? Наверняка, часть шестов будет уничтожена. Тогда первому эшелону на помощь придут земляные валы, которыми мы станем на ночь, как гласил приказ Платова, огораживать свой лагерь. Их то поди не сроют — степняки не любят ковыряться в земле. Цепочка наших временных стоянок превратится в маяки для казацкого войска.

— Зачетов, ходи сюдой!

— Звали, Петр Васильевич? — командир гребенцов был тут как тут.

— Звал. Скажи мне, Гавриил, что если мы разделимся? Вас оставлю охранять верблюжий поезд, который пойдет за нами в своем темпе, а я с донцами помчу вперед на поиски султана Букея? Сразу предупреждаю: как меня уведомили в политической экспедиции атаманской ставки, в кайсацкой степи неспокойно, тут только закончилась борьба за ханский престол. Могут шайки шастать непокорных или просто грабителей.

— Нам, гребенцам, не привыкать с хищником бороться. Татарвы бояться? Ужо мы им зададим, коли сунутся. А погибнем, так на то мы и казаки: смерть на постели — не казацкая смерть.

— Помирать не нужно. Я вам еще Назарова с повозкой оставлю: он один десятка стоит.

— Добрый воин, того у него не отнять.