Императорский отбор для попаданки

А потом как-нибудь — и побег. Только продержаться бы!

Глава 46

— Он ничего не писал? — заглядывая в глаза, с надеждой спросила Димея.

Я покачала головой.

— Ты расстроила его! Разочаровала! — тут же печаль сменилась гневом, руки маркизеты сжались в кулаки, и в меня полетели обвинения. Пришлось остудить ее пыл, пока не разошлась.

— Я ли? — напомнила про подмену.

Она обхватила голову ладонями, взвыла и упала на мою постель. Эверий ловко отпрыгнул, иначе бы страдалица его в лепешку раздавила.

— Вечером бал! Неужели ему нечего сказать мне… нам?! — маркизетта настолько вжилась в роль моего двойника, что в ее слова появилось «мы». Мило, но это все до поры до времени. Вечером, если ее Селебрин не выберет, ой, что будет!

— А принц что-то должен служанке?

— Ух! — гневно прорычала маркизетта.

Наряд ее давно готов, и теперь время, для нас, нервничающих, тянулось мучительно медленно.

Димея страдала, плакала, потом твердила себе, что красное, заплаканное лицо ее не украсит. Брала себя в руки. Ненадолго, а потом все повторялось по кругу."

"Я украдкой поглядывала на часы, но стрелка будто застыла в одном положении.

— Может, поспим? — предложила просто так. Я не усну, но хотя бы побуду одна в своей комнатушке. Не могу больше выносить вздорную маркизету — сама нахожусь на пределе.

— Попробую, — согласилась Димея, не найдя под моей подушкой вожделенную записную книжку. В поисках ее она даже обнимала меня сегодня, пытаясь нащупать в карманах. Невдомек хитрюге, что Эверий унес книжечку и спрятал в расщелине между карнизом и фигурным барельефом, куда она ни за что не доберется.

Маркизетта неуклюже сползла с моей постели и направилась в свои покои. Я увязалась за ней, чтобы проследить, укрыть или хотя бы накормить. Если перекусит — подобреет, заснет и даст мне час передышки.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила на всякий случай, когда Димка поморщилась при виде любимой выпечки. Чую, не ладно что-то с ней. То ли от любви сохнет, то ли приболела. Эверий уверял, что с маркизеттой все хорошо и даже отлично, но я все равно переживала.

— Нет! — рявкнула Димка и плюхнулась на шелковое покрывало, в последние дни щедро орошенное девичьими слезами.

Я укрыла ее, принялась занавешивать кровать плотным балдахином, чтобы ни один лучик света не потревожил вредину, когда заметила под дверью письмо.

Всего лишь задержала внимание, а маркизетта уже спрыгнула с постели и побежала за ним.

Схватив конверт, она прижала его к груди и, сторонясь меня, зашла в ванную, где и заперлась.

— Эй, что там?! — я приникла ухом к двери и пыталась разобрать: добрая весть или дурная? Увы, кроме шелеста, ничего не услышала. Но спустя пару мгновений маркизетта откликнулась с толикой надежды в голосе:

— Не твое дело!

Фух! Выдохнула я.