Императорский отбор для попаданки

Димея то и дело доставала из кармана письмо, перечитывала, беспокойно расхаживая по мощеной дорожке. Мы тоже терпеливо ждали, однако ожидание явно затягивалось.

Когда ноги устали, я опустилась на зеленый газон. Из укрытия на пригорке озерцо как на ладони, и если принц придет — сразу увижу…

Вот только время шло, а маркизетта так и стояла одна, уже с поникшей головой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Больше она не радовалась. Исчезла ее улыбка, глаза стали грустными, и только упрямство не позволяло ей признаться, что дальше ждать — тщетно, что следует плюнуть, развернуться и уйти."

"Помявшись, я поднялась, поправила юбку и спустилась к ней.

— Дим, пойдем в покои? — позвала приблизившись. — Надо к балу готовиться.

— Нет! — Димея выглядела подавленной, грустной. Мне захотелось ее обнять, пожалеть. Даже по-дружески отругать эгоистичного Селебрина, не замечавшего рядом с собой такую преданную девушку. Ну ведь дурак же!

Димея уже и сама поняла тщетность надежд, но уходить не собиралась. Мне пришлось пойти на хитрость.

— Я мага пригласила, чтобы он отрастил нам волосы, — уже придумала, что скажу, если поинтересуется, как это возможно, но Димка даже не спросила. Она едва сдерживала слезы.

— Селебрин придет! Обязательно придет! — прошептала дрожавшими губами и часто заморгала, смахивая подступающую влагу.

— Письмо принесла девушка. Но это не Нилена и не кто-то из ее доверенных лиц, — раскрыла я часть суровой правды.

— Не правда! Откуда тебе знать это? — вспылила маркизетта.

— По запаху. У меня хорошее обоняние, — соврала я, не краснея. — Идем… — Взяла ее за руку и повела к резиденции.

Димея старалась ступать с достоинством, высоко и гордо держать голову, но даже я заметила: как только мы появились на этаже, из своих комнат стали выходить соперницы и бывшие участницы и как будто со злорадством рассматривать нас. Вот чувствую — сделали гадость и торжествуют. Ничего! Справимся! Я сжала руку маркизеты, расправила плечи и, не обращая внимания на злюк, дошла до двери. Однако когда открыла ее, чтобы впустить маркизетту, остолбенела…

«Вот же, негодяйки!»

Все оказалось гораздо хуже, чем я предполагала: залитые бурой краской платья, нижнее белье, туфли, чулки… Разбитая косметика валялась на полу в куче. Все испорчено, изорвано, растоптано. Лишь украшения не тронуты: негодяйки испугались защитных заклинаний. Все хитро и верно рассчитано.

Димея застыла у порога и с ужасом разглядывала хаос. Она звука не могла издать, не то, что пройти вперед. Мне пришлось втолкнуть ее в комнату и быстро захлопнуть дверь.