Во имя любви

 – И если я выйду замуж за Кэма, то навсегда останусь для него второсортной женой».

– А я никогда не стану образцом совершенства – даже если ты пожертвуешь своим счастьем, чтобы спасти меня от бесчестья.

– Я спасаю от бесчестья не тебя, а себя самого, – с раздражением проговорил Кэмден. – Ибо все, что я создавал с самого детства, обратится в прах, если я сейчас не поступлю как должно. Умоляю, Пен, стань моей женой. Только ты можешь меня спасти.

Ах, негодяй, мерзавец, грубиян! Как же она его сейчас ненавидела! Пенелопа смотрела на Кэмдена, изо всех сил сдерживая слезы.

– Низко играть на моем чувстве долга, Кэм.

Он пожал плечами.

– Но ты – моя единственная надежда сохранить репутацию незапятнанной.

Пен невольно попятилась. Судорожно сглотнула.

– Пойми, наш брак станет настоящей каторгой.

Кэмден снова пожал плечами. Тихо вздохнув, сказал:

– Как-нибудь переживу.

– Не уверена, что это по силам мне, Кэм.

Он побледнел, и Пен вдруг поняла, что очень обидела его, сама того не желая.

– Я приложу все силы к тому, чтобы сделать тебя счастливой, Пен."

"Голос ее заметно дрожал, когда она с трудом произнесла:

– Этого недостаточно, Кэм.

Он едва заметно улыбнулся, так как знал, что уже почти выиграл.

– Должно быть достаточно, Пэн. – Эти его слова прозвучали как эпитафия их браку.

Пен довольно долго молчала. Наконец решилась спросить:

– Но даже если мы поженимся, – не понимаю, как мы сумеем избежать скандала?

– Это будет очень легко, – тотчас же ответил Кэмден, и в голосе го сквозила уверенность.

Пенелопа поморщилась и пробурчала:

– Для тебя все всегда было легко, не так ли?

Кэм покачал головой.

– Нет, не всегда. Ты заставила меня ждать почти десять лет.

– Не болтай глупости! – резко проговорила Пенелопа, но оба они знали, что она спорила лишь из гордости. – Общество считает, что мы женаты, хотя это совсем не так. И если кто-нибудь узнает правду, то наши дети будет признаны незаконнорожденными. – При мысли о том, что у нее действительно могли бы быть дети от Кэмдена, сердце ее болезненно сжалось. Но Кэму и впрямь нужен наследник. О его собственном происхождении до сих пор ходило множество сплетен, поэтому он обязан был позаботиться о том, чтобы его дети оказались самыми что ни на есть законными.

Но сможет ли она, Пен, лежать в его объятиях, понимая, что он обнимает ее лишь из чувства долга? Сможет ли она лежать в его объятиях, делая вид, будто он ей всего лишь нравится, в то время как каждая клеточка ее тела твердила его имя?

– Позволь изложить тебе мои соображения, – с невозмутимым видом произнес Кэм. – Мы скажем, что безумно влюбились друг в друга в Италии и поженились в глухой деревушке по римскому католическому обычаю, потому что просто не могли ждать.