Во имя любви

Стоило лишь вспомнить его реакцию на вопрос о том, любит ли он леди Марианну Ситон, чтобы понять: Кэмден Ротермер не приемлет это чувство так же, как и прежде.

Пенелопа же всегда была страстной натурой, и если человек был ей небезразличен, то она отдавала ему все свое сердце. А жизнь рядом с мужчиной, находящимся на расстоянии вытянутой руки и все же недоступным, – такая жизнь сломает ее и уничтожит. Она будет похожа на собаку, задыхающуюся на слишком коротком поводке, на собаку, которая не может дотянуться до миски с водой.

– Может, это и не основание, но хоть какое-то начало. – Кэм подошел к ней почти вплотную, и Пен вдруг вспомнила его поцелуи. – Во всяком случае, желание – на нашей стороне.

– Ты хотел сказать – на твоей? Я-то, в отличие от тебя, Кэм, пытаюсь мыслить здраво.

Теплая улыбка Кэмдена пробила еще одну брешь в стене, и Пенелопа невольно вздохнула.

– Нет, Пен, ты просто упрямишься.

О Господи, какая же она чувствительная! Малейшее проявление теплоты со стороны Кэма – и она уже готова броситься ему на шею и молить о любви. При мысли об этом Пенелопа нахмурилась и холодно проговорила:

– Я отказываюсь выходить замуж за человека, не воспринимающего меня всерьез.

И тут Кэмден, к ее величайшему изумлению, искренне рассмеялся.

– Поверь, моя дорогая, я воспринимаю тебя так же серьезно как эпидемию.

Пен не улыбнулась.

– Очень мило.

Кэм тут же стал серьезным."

"– Похоже, судьба вознамерилась во что бы то ни стало устроить нашу свадьбу. Девять лет назад тебе удалось сбежать. Но теперь-то ты не сбежишь…

– Судьба тут не при чем. Просто ты хочешь настоять на своем.

Она понимала, что Кэм весьма озадачен ее упрямством. В течение нескольких минут в каюте, наполненных жаром и страстью, она осознала, что безумно хотела этого мужчину, и Кэм готов был смириться с этим. Но любовь повергнет его в шок. И если бы Пен была способна вынести его жалость, то непременно призналась бы ему в своих чувствах, чтобы отпугнуть. Но они оба были гордыми сверх меры, и его жалость станет последней каплей…

– Но нас связывает не только физическое влечение.

– А что еще? Детские воспоминания?

– Да, – решительно кивнул Кэм. – Ты очень хорошо меня знаешь… Несмотря на длительную разлуку. Думаю, мы прекрасно поладим. А произвести на свет наследника будет не так уж сложно. – Он немного помолчал. – Кроме того, ты не ждешь от меня всякой романтической любовной чепухи, что тоже нам на руку. Ты нравишься мне, Пен. Всегда нравилась. Я отчетливо помню, как когда-то признался тебе в том, что ты нравишься мне больше любой знакомой мне девушки.

О Господи, дай ей сил! Пен догадывалась, что Кэм хотел ей польстить, но для нее это его заявление было сродни удару ножом по открытой ране.