Во имя любви

А вот орган, располагавшийся у него между ног, считал это прекрасной идеей.

– Я не имел в виду, что ты можешь отдавать мне приказы, – запротестовал Кэмден, хотя и начал расстегивать пуговицы на брюках."

"На губах Пенелопы заиграла загадочная улыбка. Должно быть, соблазнившая Одиссея Калипсо пустила в ход точно такую же. Но тут Кэм сообразил, что Пен вовсе не колдунья. Ведь ее назвали в честь преданной и любящей жены Одиссея. И если мифическая Пенелопа хоть немного походила на Пенелопу настоящую, – что ж, тогда неудивительно, что странник все же вернулся домой…

– Ты жаловался, что я слишком послушна. Так что теперь поздно менять свое мнение.

– Должно быть, я неверно тебя оценил.

– Оцени заново, но уже раздетым.

Удивленный, возбужденный и восхищенный, Кэм от души рассмеялся. Эта женщина показалась ему бесконечно привлекательной еще в Италии. Хотя там она не просила его снять с себя одежду.

Что ж, возможно, его отношения с женой развивались гораздо успешнее, чем он мог предположить.

– А какое наказание будет назначено за неподчинение?

Пен пожала плечами, хотя блеск ее темных глаз свидетельствовал о том, что она не так уж бесстрастна.

– Не будешь подчиняться, не получишь приз.

– Хорошо, ты меня убедила. – Кэмден поспешно стянул с себя штаны.

Пен ждала от него подтверждения того, что он действительно желал ее настоящую. Кэм знал это и потому выпрямился во весь рост, позволив жене смотреть на него сколько вздумается. Хотя чувствовал себя ужасно глупо с выставленным напоказ мужским достоинством.

А Пен густо покраснела, внимательно рассматривая его тело.

Кэмден усмехнулся и сказал:

– Мое мужское великолепие не должно лишать тебя дара речи. Ведь ты уже видела все, не так ли?

Однако Пен продолжала смотреть. В какой-то момент Кэмден вздрогнул, хотя ночь выдалась совсем не холодная. К тому же в камине пылал огонь.

– Обычно ты не даешь мне возможности хорошенько тебя оглядеть.

И Кэмдена при этих ее словах охватило чувство вины. До сего дня он тотчас же увлекал Пен в постель. Конечно, он возбуждал ее, но действовал при этом беспощадно.

– Ложись. – Пен, наконец, подняла глаза. Ее веки отяжелели, а щеки покрывал лихорадочный румянец. И теперь Кэм почувствовал, что эта игра повлияла и на ее самообладание.

Подавшись вперед, он схватил жену за руку и тотчас ощутил исходившую от нее силу. Да, он женился не на хрупкой лилии, а на настоящей львице.

– Иди ко мне, дорогая.

– Не сейчас. – Пен сделала шаг назад, высвобождая свою руку.

– Пен, не дразни меня.

– Это тебе не повредит, Кэм. Знаешь, с возрастом ты стал отвратительно надменным. А теперь – на постель. Будьте любезны, ваша светлость.

– Не называй меня так.

– Сегодня я буду называть тебя так, как захочу. – Пен выдержала паузу.