Иллюзия дара

Крестьяне и работники лорда не боялись, заговаривали с ним сами, пусть и почтительно, глядя в пол и с глубокими поклонами, но он был для них не недосягаемой звездой, а вполне свойским, пусть и почитаемым человеком.

Мне в нем это очень нравилось: то, что он не зазнался и не упивался властью, как на его месте поступили бы многие.

Часть любви к владетелю острова перекинулась и на меня. Крестьяне уже узнавали «невесту лорда», кланялись мне так же почтительно и норовили чем-нибудь подкормить по доброте душевной. А то я, по их меркам, тощая.

Остров я уже успела приблизительно изучить, в основном его пустынные места. Когда я бегала, сталкиваться с местными жителями и смущать их своей нетрадиционной формой одежды не хотелось.

Признаться, мне начинало нравиться на Медовом острове. Размеренный ритм жизни, свежая — теперь, когда мы потихоньку начали заменять мед травами, еще и достаточно вкусная — еда, куча свободного времени, которое я тратила на книги и долгие тягучие разговоры с женихом о местном быте и нашем. Кестер живо интересовался моей жизнью в прошлом мире, стараясь, наверное, как-то компенсировать мою потерю и примирить с попаданием.

Только здесь, в пронизанном солнечными лучами сосновом бору, сквозь который я легко бежала, вдыхая хвойный дух, концентрированный настолько, что его, казалось, можно было есть ложками, ко мне пришло осознание того, что в своем мире я и не жила толком.

Что у меня там было — кроме семьи, конечно, — хорошего? Тренировки с утра до вечера? Я люблю спорт, люблю побеждать, но только сейчас я поняла, что больше ни на что у меня банально не хватало времени. Я и читать люблю, и готовить, и смотреть фильмы, и общаться с родными, но все, на что меня хватало после целого дня в спортзале, или на конюшне, или в тире — это упасть лицом в подушку и заснуть.

Я не могла припомнить, как ни старалась, когда последний раз была в кино. Кестер спросил меня, какие у нас таверны, — и я зависла, потому что в ресторане мы сидели последний раз года два назад, когда отмечали призовое место на Олимпиаде. Кроме этого бутерброды в фольге, заботливо приготовленные мамой, столовка при спортзале, иногда ужин в кругу семьи. Все.

Хочу ли я вообще возвращаться? Да, было бы неплохо передать весточку родным. Они, наверное, с ума сходят, воображая всякие ужасы. Но вернуться, опять погрузиться в ту же рутину, пахать от восхода до заката, чтобы раз в полгода примерить новую медаль?

Или не примерить — тут уж как повезёт.

Я здесь уже три месяца. Если бы башня зависела от лунных фаз, как минимум трижды она бы активизировалась.

Значит, нужно искать какие-то еще условия ее появления. Я отказываюсь верить в то, что это билет в один конец. Где есть вход, там есть и выход; даже если вас проглотили — выхода целых два.