Институт благородных дэвров, или Гувернантка для варвара

Родовитее, богаче, моложе и красивее. Лучше уж сразу, пока саму не затянуло по уши…

Беседка выстояла. Вепрь безучастно посмотрел на рояль. А шнурок забрал лишь затем, чтобы затянуть на нём несколько хитрых узлов и повязать на моё запястье. И ещё предупредительно рыкнул, чтобы не дёргалась.

– Прими. Твоё. Не обяжет.

И пошёл к казарме. Впрочем, через пару шагов обернулся и глухо пробасил:

– На Мота Нуи завтра возвращаюсь. Дела сделать надо. Нескольких хойя с собой заберу. А хочешь – все поедем. На родину нашу посмотришь. Разницы-то, где этим своим манерам учить будешь, тесса…

– Благодарю за приглашение, господин Риедарс, – тихо ответила я. – Но, наверное, это не лучшая идея.

Утро оглушило похмельем. Не тем, что от вина случается, если накануне выпить лишний бокал, нет. Я вчера лишь пригубила шампанское, а дэвры хмельное и вовсе не жаловали. Гадостно было на душе, а не во рту. От письма матушки, от внезапного осознания своих чувств, от горечи чувств принца. От глупых, нелепых, невозможных правил, ярым блюстителем которых была моя семья и я сама ещё пару недель назад. От непонятного, злого поведения кайарахи. Дэвры собственники, это я уже поняла. Вот только нельзя так просто сказать «моё», а дальше уже распоряжаться по своему усмотрению. Да и недолго это «моё» продлилось бы.

А я тесса. Пример для подрастающих девочек. Прототип благонравных леди для дэвров. Сама безупречность. И раз уж выбрала свою дорогу, то не могу опозорить семью неразборчивыми связями.

Мелли от вчерашнего, кажется, уже отпустило. По крайней мере, она не покрыла звонкими словами корзину свежайших фруктов, преподнесённую Кларой Имельде к завтраку с многозначительной улыбкой. Явно же кухарка не сама их покупала.

Со мной Имельда была как-то очень осторожна. Слышала вчерашний разговор под окнами? Если слышала, то он должен был ей понравиться. Благоразумная тесса Минци всё сделала, как надо. Но Мелли упорно молчала, так что я сама озвучила новость.

– Кайарахи возвращается в Дэврети. Сегодня, я так понимаю.

– Ох, девочка моя, – госпожа Ризе шумно выдохнула, будто до этого часами держала воздух в себе. – Вот вроде и разумница такая, а бедная же ты моя малютка…

Я только повела бровью, выражая лёгкое недоумение. О, эта удобная, привычная, прекрасная маска! Годами враставшая в лицо – мой панцирь, моя защита, моё достоинство! Чуть было не слетевшая под напором таких странных, прежде не знакомых, эмоций: смеха в неловких ситуациях, постоянного удивления, радости и невесть откуда взявшейся тоски… Это всё невоспитанные дэвры со своим гоготанием, которому решительно невозможно противостоять. Со своей неуместной и совершенно неприличной искренностью и откровенностью.