Пороки и их поклонники

Он так толком и не придумал, что именно станет там искать, да еще в отсутствие хозяйки, но почему-то был уверен, что должен непременно искать.

Караульный дедок Гурий Матвеевич засуетился, когда Архипов вошел в подъезд, и даже перестал прихлебывать чай из невиданных размеров кружки.

– Здрасти, – пробормотал Владимир Петрович, не желая никаких расспросов, но не тут-то было.

Гурий Матвеевич выскочил наперерез:

– Владимир Петрович, Владимир Петрович! Пришлось Архипову остановиться.

– Да, Гурий Матвеевич?

– Владимир Петрович, а что это такое говорят у нас в подъезде?

– Понятия не имею. Я целый день был на работе и ничего не слышал.

– Да вот говорят, что Лизавета Григорьевна-то…

– Померла? Это непреложный факт, Гурий Матвеевич."

"– Да говорят, что, мол, вам квартирку-то оставила покойница наша! Мол, племянницу по боку, а все вам! Это… как? Правда, Владимир Петрович?

– Правда, – признался Архипов, – племянницу по боку, а все мне. Может, я ее незаконный сын?

– Да как же! Да что же! – забормотал в смятении ума Гурий Матвеевич. – Ваша матушка и батюшка ваш никогда… А Лизавета Григорьевна весьма порядочная особа, и супруг ее…

– А вы и супруга помните, Гурий Матвеевич? – поинтересовался Архипов.

Сам он никакого Лизаветиного супруга не помнил – тот помер совсем давно. Гурий Матвеевич был старожил – он вырос в этом доме, только в соседнем подъезде, и знал всех родившихся и преставившихся за последние шестьдесят лет.

– А как же, а как же! Алексан Василии – порядочнейший, достойнейший человек!.. Как можно, конечно, помню!..

– А это… была его квартира? Ну, которая теперь моя? Его или Лизаветы Григорьевны?

– Ну, разумеется, разумеется, его! Он ее заслужил, заработал, и государство, оценив его заслуги, преподнесло, так сказать… В те времена государство и партия неустанно заботились о народе и…

– Ясно, – перебил Архипов.

Про партию и неустанную заботу он и сам помнил хорошо.

– Лизавета Григорьевна… Алексан Василич ее второй супруг. А в те времена это было не принято, знаете ли… В те времена нравственность была неизмеримо выше, чем сейчас, идеалы, совесть, да и потом…

– То есть, недостойна была Лизавета Григорьевна такого человека, как Александр Васильевич.

– Нет, ну что вы! Так уж прямо… Но моя супруга предрекала скорый конец этого… так сказать… мезальянса, ибо Алексан Василич и в те времена был фигурой, а Лизавета Григорьевна только-только приехала, а вы же знаете, – тут Гурий Матвеевич заговорщицки понизил голос, – вы же знаете, Владимир Петрович, этих приезжих!

– И что? – спросил Архипов. Ему стало интересно.