Игры с палачами

В детстве меня никто не любил, за исключением мамы, конечно. А потом я вдруг узнаю́, что четверо мужчин, которые надругались над ее телом, а затем выбросили его, словно никому не нужный мусор, преспокойненько живут себе дальше. Они женились, вырастили детей, сделали карьеру. Они жили, совсем не раскаиваясь в содеянном. И что хуже всего, они и дальше будут жить, не понеся заслуженного наказания.

Хантер понимал, что подобного рода мысли могут сорвать крышу у любого, а у кого не сорвут, оставят после себя неизгладимую психическую травму.

— Вам не хуже меня известно, что я, узнав правду об убийстве матери, все равно была бессильна что-либо сделать. С тех пор прошло двадцать восемь лет. У меня не было никаких доказательств, за исключением слов умирающего. Никто ничего не стал бы предпринимать: ни полиция, ни прокуратура, ни власти штата — никто. Никто бы мне не поверил. Мне бы пришлось жить как прежде, так, как я жила все эти двадцать восемь лет. — Женщина замотала головой. — Думаете, я смогла бы?

Хантер вспомнил, что чувствовал, когда узнал, что его отца смертельно ранили при ограблении «Банка Америки». Тогда он еще не служил в полиции. Роберт до сих пор помнил ту бурлящую где-то в глубине его сердца ярость. Тогда, повстречав людей, убивших его отца, Хантер без колебаний застрелил бы их.

— Я уже подумывала о том, чтобы свести счеты с жизнью, — слова Оливии вернули его к действительности, — когда поняла, что если способна убить себя, то вполне созрела для того, чтобы убивать других. Точка. Я решила, что справедливость восторжествует, пусть даже вершить правосудие придется мне самой. Моя мама достойна того, чтобы за нее отомстили.

Несколько мгновений ее взгляд блуждал по комнате.

— Все это было похоже на сон. Мне казалось, что мама стоит рядом со мной, говорит что делать, движет моей рукой. Мой от… — Злоба перекосила лицо Оливии. — Деррик Николсон любил мифологию. Он все время читал книги, цитировал… Было бы только справедливо превратить его в мифологический символ.

Передернув затвор, женщина послала патрон в патронник.

Пришло время последнего акта.

Хантер вновь взглянул на Оливию. Не было ни малейшей возможности приблизиться к ней, застав врасплох. Она заметит и будет стрелять. Помещение слишком большое, а женщина стоит слишком далеко от него. Добежать он не успеет. К тому же он лежит на полу, руки и ноги расставлены в стороны, из-за чего он похож на морскую звезду. Мышцы затекли. Двигаться быстро и проворно он не сможет.

— Хотите увидеть мою последнюю «скульптуру»? — спросила Оливия. — Последнюю теневую марионетку? Это будет завершающим актом моего правосудия.

Хантер прижался подбородком к полу и взглянул вверх, сначала на женщину, а затем на Скотта. Мужчина до сих пор был без сознания.