Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Я сам с ней разберусь, — цедит Никита.

— Есть еще момент, о котором вам не сказали, — Саймон достает из кармана сложенный лист бумаги и кладет на стол. — Отец Топольского два года назад женился на матери Маши. Они сводные брат и сестра. Кит не просто так сегодня решил сыграть. Он тоже пошел против правил.

Саймон смотрит на Никиту с триумфальным видом, а тот своим взглядом его уже не просто убил. Расчленил. И сжег.

— Что скажешь? — обращается к Топольскому Феликс, пряча руки в карманы брюк. — Он говорит правду? Ты просто решил выручить сестренку и морочишь нам головы?

— Я с тех пор не общаюсь с отцом, — Никита непроизвольно сжимает и разжимает кулаки, — и с ней тоже.

Кивок в мою сторону.

— Да пиздит Саймон, — наперед выходит парень, лицо которого кажется знакомым. Вспоминаю, что видела его в команде Топольского. — Мы весь прошлый сезон вместе протусили, не было там никакой сестры. У Кита каждый день новая девка была, а этой точно не было, я бы запомнил. Не общались они, Феликс. И с отцом Кит точно не общался, с матерью только.

— Отлично, — Феликс смотрит на Никиту в упор, — вот ты нам это и докажешь. Трахни свою сестренку при всех, а мы посмотрим. Саймон говорит, она девственница. Вот и порви ее. Это будет ей наказанием, а ты докажешь что купил ее не для того, чтобы сопли вытирать.

Стены комнаты опасно качаются. Я не ослышалась? Умоляюще смотрю на Никиту, пытаясь поймать его взгляд. Безмолвно кричу: «Скажи что-нибудь! Скажи, что ты не станешь этого делать!»

Но он на меня не смотрит, глубоко дышит, сжимая кулаки. Желваки играют на скулах, зубы стиснуты так, что вот-вот начнут крошиться.

— Хорошо, но только не здесь, — сипло говорит Никита.

Феликс медленно качает головой.

— Если не хочешь, отдавай ее нам. Она должна быть наказана, Кит, никто не смеет без позволения снимать собрание. Заберешь после наказания, — Феликс поворачивается ко мне. Он больше не улыбается. — Думаю, ты все поняла, Маша. Выбор по-прежнему за тобой.

— А они точно только сводные? — разочарованно протягивает парень с дивана. — Жалко, я уже настроился на шоу.

Никита подходит ко мне вплотную, бросает через плечо.

— Отойдите от нас. Я непонятно говорю? Нахуй все отошли, быстро.

Поворачивается, кладет руки на плечи. Его глаза смотрят на меня совсем не так, как смотрели все это время. Если бы меня так не трясло, я бы сказала, что с болью. Но какая может быть боль, когда он в этой грязи увяз по уши?

— Маша, — начинает он хрипло, — нам придется это сделать. Выбирай, или я, или они.

Поднимаю глаза и как раньше вижу вместо его лица только неясное пятно. Смаргиваю слезы, и черты лица становятся более четкими.

— Никита, — шепчу потерянно, — почему?..

Ноги отказываются держать, цепляюсь за его руки.

— Этот гондон тебя подставил. Я ничего не могу сделать.