Игрушка для драконов

Мужчина, видя оцепенение, оттолкнул меня и закричал:

Возможно, он добавил что-то ещё, но слова потонули в шуме внезапно поднявшегося ветра. Последним, что я видела, была огненная вспышка, обдавшая жаром и сбившая с ног. Появился свист в ушах, переходящий в рёв.

Я упала на землю лицом вниз и закрыла уши руками. Во рту пересохло, а сердце забилось в горле. Мне казалось, что так и должна выглядеть смерть: внезапной, грозной, карающей десницей, хватающей костлявой лапой с острыми когтями моё тело и утаскивающей прочь от земных страданий.

Я так и не решалась открыть глаза, даже когда меня подняли в воздух. Стало холоднее, я начала дрожать и кашлять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я вас крепко держу, — раздался в голове мягкий голос дознавателя. Он убаюкивал и погружал меня в некое состояние, напоминающее транс. Голос звучал, Дракон продолжал ментально общаться о мной всё время нашего первого совместного полёта. Страх отступил, и дознаватель больше не казался мне страшным. Разве можно бояться того, кто поддерживает тебя и старается ободрить?

Хотелось верить неторопливым рассказам Шилдса о том, что всё теперь будет иначе. О моей новой жизни и роли. Дракон, несший меня навстречу неизвестности, больше не представлялся мне врагом, скорее спасителем.

Я не хотела думать, что вкрадчивые песни Шилдса всего лишь ширма, за которой скрывается желание довести начатое до конца. А именно, разоблачить Эдриксов — аристократических избалованных молодых людей, возомнивших себя выше длани закона.

— Зачем это вам лично? — спросила я, не ожидая ответа. И неожиданно получила его:

— По природе я разрушитель. Однако, это совсем не значит, что имею право жечь чужие дома.

Я открыла глаза. Голова закружилась от высоты, но в лапах Огнедышащего было удобно и, вроде, безопасно.

Равнина внизу превратилась в лоскутное одеяло. Возделанные поля с рассыпанными по ним аккуратными домиками сменялись реками и городишками, разросшимися по их городкам. Так далеко на Север я ещё не забиралась.

Голос в голове умолк, и я свернулась калачикам в серебристых лапах ящера. Вместо страха пришла усталость, я вспомнила, что этой ночью спала от силы пару часов, но теперь та жизнь казалась мне чьей-то извращённой выдумкой.

— Куда мы летим? — пыталась я спрашивать, но не слышала сама себя. Я уже задремала было, как в ушах появился противный свист, голову сдавило обручем. Земля стремительно приближалась: точки превращались в дома, мелкая поросль в могучие дубы, а неясная с высоты громадина горизонте на моих глазах выросла в шпиль башни замка.

Посадка была мягче, чем я себе представляла.