Играй!

Теодор мог бы просидеть тут с Кристофером еще столько же, но тот, кажется, на такой подвиг способен не был.

– Устал?

Кристофер поднял на него взгляд и улыбнулся.

– Нет, просто вчера лег поздно, и теперь в сон клонит.

Он снова зевнул, на этот раз прикрыв рот разноцветной из-за красок ладонью, и Теодор решительно сгреб все баночки и кисточки в кучу.

– Все, мы заканчиваем.

– Нет, нет, давай доделаем еще одну! – Кристофер удержал его за запястье, умоляюще округляя глаза. – Пожалуйста, всего одну, потом пойдем домой!

За окнами, расположенными высоко под потолком, небо потемнело, весь зал был погружен в полумрак, только над ними горел свет, и охранник уже заходил, чтобы выгнать их (у него не вышло, потому что Теодор как-то раз застал его за травкой и теперь активно этим пользовался, и именно благодаря этому он так легко устроил в школе ночную вечеринку, из-за которой его потом и наказали). Но Кристофер надул губы, хлопая ресницами, и что вообще Теодор должен был сделать? Сказать «нет»? Как будто он мог когда-то сказать Кристоферу «нет».

– Окей, – сдался он, и Кристофер тут же широко улыбнулся, трогательно морща нос. – Но только одну!

– Договорились, – бодро кивнул он, подтягивая к себе одну из фанер, на которой были изображены языки адского пламени. Он окунул кисть в красную краску, проводя ей по жирному уродливому члену, который нарисовал какой-то ублюдок.

Кристофер сидел по-турецки, склонившись над импровизированным полотном, его отросшие волнистые волосы были заправлены за уши, и щеки с ракурса Теодора казались мягкими и пухлыми, как у ребенка.

Теодор кусал губы почти до боли, чтобы не пустить глупую влюбленную улыбку на лицо. Слишком уж явно она показывала то, что он чувствовал.

Кристофер прикусил кончик языка от усердия, тени от длинных опущенных ресниц легли на светлую кожу. Даже его тонкие аккуратные пальцы выглядели как произведение искусства. Ему казалось, что весь мир стерся и остался только Кристофер. Он был так прекрасен и так близок, что у Теодора закружилась голова от эмоций, а ведь раньше он думал, что это просто дурацкая метафора и такого быть не может.

Кристофер сказал, что они друзья, но как Теодор может дружить с ним, когда все, чего ему хочется – это держать эти красивые руки, целовать эти милые щеки, и…

– Ты собираешься мне помогать? – с наигранным недовольством возмутился Кристофер, не поднимая головы. – Опять сидишь, залипаешь в телефон, пока я тут тружусь, хотя вообще-то сам предложил мне…

– Ты мне нравишься.

Кристофер замолк мгновенно, вскидывая на него испуганный взгляд, и сердце Теодора застыло в груди, когда он осознал, что сказал. Время будто замедлилось, и кровь прилила к голове, отдаваясь шумным гудением в ушах.