Играй!

И он забыл абсолютно все – то, как Кристофер смеялся над его шутками, как согласился на поцелуй, как мягко и ласково улыбался, когда они были вдвоем, как они ходили на свидание. Он забыл, потому что ему и вправду было очень страшно получить отказ.

– Да, наверное, лучше, – сказал Кристофер, и его голос прозвучал гораздо ближе, чем Теодор ожидал. Он невольно поднял голову, натыкаясь на его робкую счастливую улыбку. Она ни капли не похожа была на сожаление. Даже если бы Теодор накрутил себя еще сильнее, он бы с трудом сравнил ее с выражением, которое бывает, когда человек сожалеет.

– Что ты…

– Я тебе нравлюсь, – повторил Кристофер, его глаза сверкали, словно ночное звездное небо, щеки были покрыты румянцем, и Теодор не мог причислить себя к ценителям искусства, но вот эта картина определенно останется в его сердце надолго. – Боже, это же очевидно! Ты плакал, потому что боялся меня потерять!

Он рассмеялся, прикрывая пылающее лицо ладонью, и Теодор непонимающе приоткрыл рот.

– Знаешь, не так уж это и смешно, – обиженно произнес он, и Кристофер тут же спохватился.

– Нет, конечно, я не… – он был так взволнован, что не мог стоять спокойно, то и дело приподнимаясь на носочки. – Я смеюсь не над тобой!

Теодор свел брови к переносице, с недоумением глядя на сияющего Кристофера. Даже его непослушные волосы, казалось, блестели от нескрываемого счастья.

Эта растерянность, которую вызвала его реакция, приглушила страх, съедающий Теодора изнутри.

– Я смеюсь над собой, – пылко пробормотал он. – Я так боялся, что не понравлюсь тебе в ответ, что даже не думал над признанием, – голос Кристофера повысился на несколько октав от того, насколько он взбудоражен. – Я думал, такое бывает только в фильмах! Боже, ты же встречался буквально с каждой девушкой в нашей школе, я и предположить не мог, что понравлюсь тебе!

– Подожди, что… – ошарашенно выдавил Теодор, и в следующее мгновение Кристофер бросился к нему, обнимая за шею. Он на автомате положил ладони на его талию, все еще не понимая, что происходит.

– Мое сердце так колотится. Я и вправду не мог представить, как это, – смущенно прошептал он, пряча покрасневшее лицо. – Когда твои чувства взаимны. Как во всех этих песнях про любовь. Они не ошибались, правда же?

И тут до Теодора дошло.

Словно пораженный молнией, он остолбенел, расширившимися глазами уставился в стену поверх плеча Кристофера.

Кристофер не только не отверг его, он признался ему в ответ.

Ледяная хватка вокруг его сердца медленно ослабела, и он осторожно выдохнул, боясь спугнуть момент, боясь, что это все рассеется, как дымка сна. Он обнял Кристофера крепче, почти навалившись на него всем телом, потому что ноги почти не держали. Это казалось чем-то невероятным, как будто происходило не с ним.