Игра в кубики

Она перебирала в памяти пять лет, что провела с Максимом, и их отношения больше не казались ей тем, что принято называть любовью.

Встречались они только в те дни, когда он мог сказать жене, что дежурит. Все праздники Вика проводила одна, в отпуск только однажды съездили вместе, и то на неделю в загородный пансионат – Максим сказал, что уехал на курсы повышения квалификации.

Никаких планов на будущее – хотя иной раз Митин и делал намеки на совместную жизнь в каком-то далеком будущем, которое так и не наступило.

Время шло, а ничего не менялось – те же встречи украдкой, те же одинокие выходные и праздники, то же отсутствие определенности и уверенности в завтрашнем дне.

«Почему я никогда об этом не думала? Я его любила и верила каждому слову, никогда не подвергала сомнению то, что он говорит. А он меня не видел в своем будущем, держал около себя, как… господи, как же отвратительно… неужели все-таки я его убила? Ведь могло меня ослепить в тот момент так, что я просто ничего не помню? Он сказал: «Мы расстаемся», и в голове у меня что-то взорвалось? Ведь так тоже могло быть… Что же мне теперь делать-то? Что делать? Как жить дальше с клеймом убийцы? И – надо ли жить?»

Эти мысли сводили с ума, Вика накрыла голову курткой и затряслась в беззвучных рыданиях.

После завтрака ее снова вызвали на допрос.

Вика чувствовала себя вялой и подавленной, она практически не спала ночью и теперь ощущала, как в висках что-то пульсирует, а голова кажется набитой ватой, сквозь которую звуки проникают с трудом.

Следователь сидела за столом и, казалось, не сразу заметила, как конвоир ввел Вику.

– Добрый день, – хрипловатым голосом произнесла Вика, садясь на стул, и следователь словно очнулась:

– Да, извините… добрый день, Виктория Павловна. Вы неважно выглядите, все в порядке?

– Вы серьезно? Как, по-вашему, должен выглядеть человек, проводящий круглые сутки в камере размером с коробку от большого холодильника?"

"– Хотите в общую? – что-то во взгляде следователя подсказало Вике, что нужно сменить и тон, и тему – общая камера явно не будет лучше одиночной, скорее, наоборот, особенно если просочатся слухи о том, в чем ее, Вику, обвиняют.

– Нет, но… я плохо сплю, голова болит, – уже более мягко произнесла она.

– Врач нужен?

– Пожалуй, нет.

– Как хотите. Продолжим?

– Я не помню, на чем закончили вчера.

– Мы говорили о вашей семье. Кстати, адвокат не приходил?

– Пока нет.

– Странно. Но с тетушкой вашей все по-прежнему, я звонила сегодня врачу.

– Спасибо.

Вика не могла понять, почему эта женщина беспокоится о состоянии ее тетки, зачем звонит в больницу, когда совершенно не обязана это делать. В том, что следователь не пытается таким образом расположить ее к себе, Вика убедилась еще вчера.