Яфет

Все время старается уехать в дозор, в обозе его стали видеть редко. Поговаривали, что мучительно переживает смерть сестры, часто уезжает в степь один, даже если в это время едет с разведчиками впереди обоза либо в одном из заград отрядов позади.

Как-то вечером, когда остановились на ночной привал, тцар вернулся в шатер после долгого дня в седле. Весь день провел с разведчиками, те показывали тучные стада диких коней и буйволов, которые иногда угадывались по облакам пыли на виднокрае у леса.

Под конец дня усмотрел в траве зайца, прибил стрелой, а потом погнался еще за одним. Вернувшись, отдал добычу людям у костра, а сам направился к своему шатру.

Он крикнул воинам у костра:

– Эй, разыщите Ратибора!

– Слушаемся, светлый тцар!

Четверо вскочили и быстро отправились в разные стороны лагеря, над которым сгущаются сумерки. Остальные подобрались, но остались сидеть, взглядами ловя каждое движение правителя.

Опустив за собой полог шатра, Яфет снял кольчугу и кожаный панцирь и остался в льняной рубахе, непомерно высокий и широкоплечий. Потолок шатра всегда натянут достаточно высоко, чтобы он чувствовал себя свободно в полный рост.

Он вдохнул полной грудью. От ароматов благовоний, что идут от горящих светильников, кровь бежит быстрее. Терпкий, чуть сладковатый запах разгоняет усталость в мышцах. Раньше благовония туда добавляла Златокора, а теперь тцар велит слугам следить за светильниками, добавлять ароматные масла в жир, которым их заправляют. Все это – в память о жене.

Сапоги ступают по расстеленному на полу ковру. Яфет сел на низенькую табуретку возле стола, взял из миски спелое яблоко. С сочным хрустом откусил и принялся неторопливо жевать, разглядывая незатейливые узоры на стенах шатра.

Он посмотрел на ложе из шкуры леопарда и подушек в дальнем конце, где столько ночей провел в объятиях Златокоры.

В ту же минуту снаружи послышался конский топот, донеслось ржание и голоса.

Полог шатра откинулся, и вошел Ратибор. Невысокий, узкий в талии и широкий в плечах. Светлые, как пшеница, волосы свободно спадают на плечи, на лбу перехвачены обручем.

Такого же цвета, как и у Златокоры, невольно подумал Яфет, отгоняя пытающиеся завладеть сердцем грустные воспоминания.

– Прибыл, как ты велел, тцар, – холодно и учтиво произнес Ратибор, глядя в сторону. – Надеюсь, ты в добром здравии.

Яфет опустился на табурет у стола и указал военачальнику на такой же. Но Ратибор остался стоять. Тцар, подумав, тоже встал, выше него на три головы, неспешно прошелся от стены до стены, слушая, как снаружи долетают голоса воинов, смех и просачивается запах ароматной похлебки.

– Понимаю, как тебе тяжело, – произнес Яфет, остановившись и посмотрев в глаза шурину. – Дня и часа не проходит, чтобы я не вспоминал Златокору.