Яфет

А эти, судя по черепу, еще больше в размерах.

Волхв покачал головой, вскинул длань, привлекая внимание.

– Я чувствую, что тех, кто все это сделал, уже давно нет, – проговорил он, все еще не отводя взгляд от круга из огромных камней. – Зато явственно ощущаю, что древний бог, которому велеты приносили товарища в жертву, все еще дремлет внутри этого круга.

Он посмотрел на тцара. У того на лбу от озабоченности прибавилось морщин. Яфет задумчиво поправил перехватывающий волосы обруч.

– Ежели хоть одна живая душа войдет внутрь, – добавил Соколиный Клюв, – этот бог пробудится!

– А он сможет выйти за пределы этого капища? – уточнил Громострел. – Может, просто бросим внутрь зайца и посмотрим, как он выглядит? В этом походе сражений почти что нет – скука и тоска! А так хоть на древнего бога поглядим. Будет, о чем внукам рассказывать.

Воины посмотрели на него ошалело. Потом прыснули со смеху, начали хохотать так громко, что со стоящего рядом холма с тревожными криками взметнулась стайка птиц.

– Я ценю твое умение шутить, когда разум заволакивают мрачные думы, – заметил Яфет с одобрением, – но совет волхва сейчас как-то уместнее.

Тцар оглядел Малаганта с воинами и волхва. Посмотрел на Громострела, словно хотел его в чем-то укорить, но передумал.

– Возвращаемся! – велел он. – К этим камням никому близко не подходить! Огласите, чтобы услышали даже глухие.

– Это несложно, – рассудил Громострел с замаскированным под покорность сарказмом. – У меня в бою даже слепые сражаются. А уж глухим рассказать – это плевое дело.

– А ты – на пальцах, – посоветовал волхв. – Главное, не показывай средний.

– Я этот оскорбительный вавилонский жест показывать никому не стану! – проворчал воевода с обидой. – Ты за кого меня держишь?!

– За человека, который тыкал его в Вавилоне под нос жрецам чуть ли не каждый день, – сумрачно напомнил Соколиный Клюв. – Причем обеими руками.

– Так то ж были служители враждебного культа! – пояснил Громострел, оправдываясь. – Что я, враг сам себе – показывать такое своим же воинам? Или, допустим, здешним исполинам. Я, знаешь ли, хочу еще потоптать эту землю, а не упокоиться в ней.

Тянущийся чуть ли не в полверсты обоз из мужчин, что тащили на себе скарб, и женщин с детьми, постепенно обрастал телегами.

Люди скопом останавливались у рощ или же углублялись в лес, пятна которого прятались за невысокими холмами, и вырубали под чистую. Всем народом срубывали толстые, столетние дубы, ошкуривали бревна, убирали сучья и ветки.

Тут же кололи на части, строили телеги, успевая за один день сколотить три-четыре. Работали без отдыха, без еды, пока на землю не ставили готовую новенькую подводу.