Яфет

Мы все должны оказаться на том берегу до темноты.

Громострел передернул плечами, проводил взглядом прошедшего мимо Керголла, который наорал на поссорившихся во время дележки вещей женщин – видно, что им жалко бросать нажитое за долгую жизнь.

– Не хотелось бы соваться в море ночью, – согласился Громострел, – пусть даже волны разойдутся, и можно будет бежать по сухому. Чур меня!

Земля содрогнулась от грохота копыт, как из-под земли выросли остальные военачальники – доблестный Лев с седовласым и крепким отцом Орводом, слепой на левый глаз Сатурван, громадного роста и неимоверно широкий в плечах Шатур, что даже на привале и во сне не расстается с доспехами. С ними еще несколько воевод помладше рангом, лица у всех встревоженные.

Шатур проревел с досадой:

– Тцар, люди как с ума посходили! Не хотят расставаться со своим добром! Говорят, куда мы в дикие земли без всего этого – мол, идти на верную смерть! Уперлись, и не хотят, хоть плетками бей.

Полуслепой, но с отличным слухом Сатурван развел руками.

– У меня та же трудность. После Вавилона все настолько погрязли в роскоши, что уже не мыслят простой жизни без излишеств! Говорят, что лучше дадут себя зарубить, чем отправятся на медленную и мучительную смерть, да еще если переправляться через море…гм…столь необычным способом.

В глазах Яфета блеснул лед. На лице ясно читается досада и гнев – он и так из кожи вон лезет, чтобы спасти этих людей, подарить лучшую жизнь, а они платят недоверием и непослушанием.

– Собрать все, кроме того, что уже сложили в мешки для переноса, – сказал он глухо, – и сжечь. Отбирайте масло, поливайте весь скарб. Разводите еще костры, сжигайте все, что будет мешать идти.

– Костры могут привлечь внимание сарготов, – заметил Громострел тревожно.

– Рискнем, – отрубил Яфет. – Время дорого.

– А ну как кто откажется? – спросил Сатурван недоверчиво. – Не хотелось бы терять время на крики и споры.

– Ежели кто откажется, – произнес Яфет жестко. – Рубите на месте. Хоть стар, хоть млад. Хоть воин, хоть женщина.

– Сурово, но справедливо, – согласился Громострел. – Как в старину, еще до Вавилона, когда казнили по законам военного времени. Зарубишь одного десять сразу умолкнут.

Костры полыхают ярко и мощно, языки пламени выстреливают к самому небу, выбрасывая пригоршни искр. Воины безжалостно бросают в огонь скарб, если отказываются делать хозяева, но те в основном неохотно подчиняются.

Лишь один старик возмутился, когда ему велели бросить в огонь золотой идол Иштар, который вез из Вавилона. По взмаху длани Сатурвана, могучий воин ударом меча раскроил старику череп. Хлеща кровью, тот рухнул у самого костра, руки разжались, и идол выкатился на траву.

Вскрикнув, как подстреленная птица, на воина ринулась женщина.