Яфет

– Старик, я приложу к твоей груди клинок, – молвил тцар. – Меч покажет, чиста твоя совесть или ты и твой мальчишка солгали.

Яфет опустил клинок, коснувшись острием ямки на груди старика чуть ниже кадыка. Повисло молчание. Все, кто стоял вокруг, замерли, в напряженном ожидании глядя на Меч.

Вначале ничего не происходило. Затем Громострел пробормотал:

– Разрази меня гром…

Клинок принялся менять цвет. Из серо-стального, что отражал солнечные лучи, сделался фиолетовым. По лезвию начали плясать огненные блики, словно совсем рядом пылает громадных размеров костер.

К фиолетовому добавился кроваво-красный, и, наконец, метал стал матово-черным. Старик отшатнулся, уставился на волшебное оружие, а потом и на тцара с еще большим презрением и ненавистью.

Яфет вздрогнул, ощутив, как рукоять сделалась обжигающе ледяной. Он стиснул зубы, но Меч не выпустил, наоборот, стиснул сильнее.

– Все видели! – воскликнул Соколиный Клюв, указывая на изменившее цвет железо, из которого выковано лезвие. – Клинок поменял цвет! Мы изобличили предателя!

Все повернулись к Яфету. Повинуясь кивку Громострела, двое воинов подошли к Жермаку, крепко взяли за локти.

Ратибор охнул и побледнел, в неверии уставился на старика. Но потом его глаза заблестели, он повернулся к Яфету.

– Тцар, прошу, пощади старика!

Яфет его не слушал. Он внимательно смотрит на Жермака сверху вниз, в синих глазах разгорается холодная ярость.

– Зачем травишь моих людей? – спросил он, опустив Меч, но не убирая в ножны. – Как объяснишь предательство?

– Когда тебе только успели заплатить сарготы? – спросил Шатур удивленно. – Они ж нас догнали всего дважды – один раз на переправе, а второй раз только сейчас.

Ратибор радостно вскинулся, торопливо закивал.

– Все верно, тцар! Ни с кем он не встречался! Клянусь, отравитель – не он! Ему нет резона убивать наших людей!

Жермак с достоинством встретил гневный взгляд правителя. Казалось, тцар пытается прочесть его мысли.

Старик поднял руку, на губах появилась мрачная улыбка человека, которому нечего терять. Он показал что-то мальчику жестами, и тот заговорил снова:

– Я скажу тебе, тцар. Никакие сарготы мне не платили.

Старик бесстрашно смотрит в нависшее над ним бледное лицо Яфета, что высок и широкоплеч, и силы в нем столько, что голыми руками убьет дюжину таких, как этот Жермак.

– Твоих воинов и всех, что с ними, я травлю совершенно бесплатно. Сарготов я видел лишь издали, когда ты убил в поединке сына их князя.

Яфет с досадой покачал головой.

– Но почему? Ради чего?

Старик вновь поднял на него взгляд, теперь уже исполненный горечи.

– Ты позволил Златокоре умереть. Знаю, ты ничего не мог сделать. Но ты с братьями начал строительство Башни.