Яфет

Тцар услышал истошные крики боли и ярости, стоны умирающих, топот конских копыт, лязг оружия. Во рту появился сладковатый привкус крови.

Яфет пришел в себя, понимая, что сжимает рукоять изо всех сил, и в ладони уже проснулась нестерпимая боль.

– Ладно, – сказал он, наконец, – похоже, выбора нет…Раз такое дело, я хочу знать все, на что могу рассчитывать, пока это оружие у меня. Расскажи, на что еще он годен!

– Этот Меч, – произнес голос Саграда, который вновь принялся удаляться и стихать. – Может изобличить предателя. Мне пора, витязь. Прощай…Если страшишься наказания, можешь броситься на клинок грудью. Только так избежишь страшной участи, что постигла меня…

Назад Яфет скакал во весь опор. В груди теснилось недоброе предчувствие, в желудке словно образовался ледяной ком и делался все больше, холоднее.

Аркунар шел галопом, затем сбавил ход до рыси, а когда Яфет узрел впереди обоз со множеством телег и шатров, то заставил коня перейти на бег. От многочисленных костров к небу тянутся струи серого дыма.

Его уже заметил издалека Громострел, призывно помахал. Рядом с ним на телеге Соколиный Клюв, колдует над котелком на костре, что-то добавляет, помешивает, затем снимает пробу, и видно, как кривится от горького зелья.

Рядом с Громострелом Яфет увидел других военачальников: Шатура, Малаганта с воинами, Сатурвана. В очередной раз мелькнула мысль, что старшим над своей армией мог поставить лишь Громострела, этого мужественного и преданного до смерти весельчака, с которым уже побывал в стольких сражениях, что давно потерял им счет.

Яфет соскочил с коня, бросил повод подбежавшему воину, и тот принялся водить Аркунара по кругу, чтобы дать остыть. Сам же воин украдкой бросает на тцарского скакуна восхищенный взгляд, дивится крепкому выносливому телу, сплетенному из одних только мышц, ярко-черной гриве и сияющим карим глазам.

Судя по лицу, воин еще никогда не подходил к Аркунару так близко, а тут свезло, и тцар самолично передал поводья и велел позаботиться.

– Светлый тцар! – проговорил Громострел сходу. – Плохи дела.

Подошел Шатур, поверх кожаного панция позвякивает кольчуга, которую не снимает даже во сне, с ним хладнокровный Малагант и слепой на один глаз Сатурван. Тут же и Соколиный Клюв, бледный от усталости, мешки под глазами сделались еще темнее. Они окружили Яфета, смотрят снизу-вверх, но подошли не слишком близко, чтобы не пришлось задирать головы.

– Мы нашли еще заболевших, – проговорил Шатур, – воины, женщины, дети…У них лихорадка, некоторых рвет чуть ли кровью…

Соколиный Клюв сокрушенно покачал головой. Лицо хмурое, выглядит усталым и злым.

– Их кто-то отравил, Яфет. Надо найти предателя, – сказал он и глянул на тцара.