Я тебя куплю

Теперь кажется, будто я облеплена кусочками колючего льда, а самый острый осколок ранит прямо в сердце. Тугая боль скручивает мою грудь узлом. Я не хочу верить в обвинение, но предательское воспоминание того, как Камиль предупреждал меня, что убьет Римму, если понадобится, клубится где-то в непрекращающемся звоне, окутавшем меня с головы до ног.

Страх, как пиявка, всасывается в кожу, в кровь, в кости. Я не могу дышать. Слышу звуки выстрелов — тех, что предназначались мне два дня назад, — и вздрагиваю. Бездонный омут его черных глаз поглощает меня без остатка. Он молчит, не признаваясь и не оправдываясь.

Покорно заносит руки за спину, позволяя надеть на себя наручники, но продолжая смотреть мне в глаза.

Он мог. Даже хотел. Но нет, я не верю. Камиль замел бы следы, он слишком дорожит свободой.

— Ваше оружие? — У него изымают пистолет, убирая в прозрачный пакет.

— Да, Камиль мой телохранитель, — объясняет Адель. — У него есть разрешение на оружие.

— Что у вас с рукой? — спрашивает следователь.

— Я же вам говорила, вчера Камиль с Настей попали в аварию. Он поранился.

— Вы всегда отвечаете за своего телохранителя?

Адель оскорбленно поджимает губы.

Вошедший в дом Глеб очень плохо скрывает ухмылку. Ему в радость, что Камиля арестовывают, а во мне плачет загнанная в ловушку жертва. Выходит, что я остаюсь одна. Здесь. В доме с Адель, Чеховским, Паолой и Глебом. Не представляю, кто из них сильнее жаждет моей крови.

Камиль так ничего и не говорит мне. Но перед уходом обращается к Адель:

— Мне потребуется адвокат.

Она скрещивает руки на груди и вздергивает подбородок. Видно, что не хочет вытаскивать Камиля. Он ей поперек горла. Но придется. Иначе он ее туда же за решетку утянет.

— Держись, мы тебя вытащим, брат, — покровительственно обещает Чеховской.

Камиля уводят, а я так и стою, приклеившись к холодной зеркальной стене. Под опасными взглядами членов этого семейства. Теперь мне не за кого держаться. Я совсем одна.

— Это плохо, — вздыхает Адель, уставившись на закрывшуюся дверь. — Звони адвокату, — распоряжается она. — Камиль не должен заговорить.

— Не заговорит, — уверенно констатирует Чеховской.

— Ты прекрасно знаешь, как там умеют выбивать признания. Поторопись. Нельзя терять ни минуты.

Сорвавшись с места, я выскакиваю из дома. Успеваю увидеть, как Камиля толкают в машину, захлопывают дверь и увозят. Азиз велит охранникам закрыть ворота и поднимается ко мне.

— Они давно этого ждали, — вздыхает он.

— Кто? Адель и Роман? — переспрашиваю я скрипящим от потрясения голосом.

— Органы. В деле Камиля не меньше тысячи страниц. Всегда отмазывался. И сейчас у них нет шансов. Правда, поколотят изрядно. Там, наверное, уже давно проданы билеты.

— Поверь, желающих почесать кулак о его морду немало.