Я тебя куплю

Убрав ключ, открываю воду помыть руки и терпеливо вздыхаю:

— Окей. В следующий раз привезу новый смеситель.

— Ну и насчет грибов. Когда сможем съездить? Вы вообще любите лес?

— Да-а-а, — протягивает медсестричка, плечом опершись о косяк дверного проема. — Камиль часто бывает в лесу.

— Охотитесь? — уточняет Надежда Васильевна.

— Угум, охочусь. — Вытирая руки, осознаю, что влип. Деваться некуда. Отвечаю: — На выходных обязательно съездим за грибами. Нам пора, — киваю медсестричке, пока ее мать не уговорила нас остаться на ночь.

Пока надеваю свитер и куртку, Надежда Васильевна спрашивает у дочери, где ее телефон. Та выкручивается, врет, что разбился.

— Мы как раз собирались купить новый, — вмешиваюсь я, засовывая ствол за ремень джинсов за спиной.

— Позвони мне сразу.

— Хорошо, мама. — Медсестричка надевает пальто, обувается, берет зонт и обнимает мать. — Спасибо.

— Ты только не пропадай больше, родная.

— Не пропадет, — обещаю я, вдруг почувствовав какое-то облегчение. Будто совесть очистилась.

— Камиль, вы приглядывайте за ней. Она умеет находить приключения на пятую точку.

— Я заметил, — улыбаюсь, беря медсестричку под руку. — Уже обещал на цепь посадить. Может, однажды придется.

— Не волнуйтесь, я вас благословляю, — посмеивается Надежда Васильевна.

На этой позитивной ноте мы уходим. До машины идем молча. Дождь уже прекратился, но ледяной ветер едва ли не сбивает девчонку с ног. Сначала усаживаю ее, чтобы не шлепнулась в лужу, потом сажусь сам.

Уже смеркается, я совсем расклеился от уюта и тепла, поэтому покупку телефона откладываю на как-нибудь потом. Если, конечно, мозги не встанут на место, и я не передумаю. Этой шалунье нельзя доверять такую штуку.

— У тебя крутая мама, — признаю я, выводя машину со двора. — С ней не соскучишься.

— Это просто она тебе фотоальбомы не показывала.

— Фотоальбомы? С напечатанными фотками? Такие еще существуют?

— У мамы в них хранится вся жизнь: и своя, и моя.

— Что ж ты молчала?! Мы бы задержались!

— Не смейся, — дуется медсестричка.

— Я не смеюсь. Правда, хотел бы взглянуть, каким ты была карапузом.

— Господи. Мамины любимые фотки.

Я смеюсь над тем, как она смущается. Ее мама — это оголенный провод. Коснись — и волосы дыбом встанут.

— Решено! На выходных едем к твоей маме. Тем более я пообещал смеситель заменить.

— Камиль, не издевайся надо мной. Я очень благодарна, что ты позволил мне увидеться с ней. Но не вынуждай меня верить в сказку.

Дьявол! Может, я сам хочу в нее верить, девочка! Не обламывай мне крылья!

— Я же сказал — решено, — строже повторяю я. — Значит, это не обсуждается. Ты забыла, с кем разговариваешь?

У нее плохо выходит спрятать довольную улыбку. Отворачивается, но я уже все заметил.