Я тебя куплю

Снимаю с себя куртку, накидываю на плечи застывшей на столе медсестрички, сгребаю ее в охапку и выношу из кабинета. Мою маленькую, глупенькую девочку, вновь прижавшуюся ко мне, как к единственному спасителю.

— Брат! — Ко мне подскакивает Азиз. — Что стряслось?!

— Воды пусть принесут, — прошу, относя медсестричку в вип-комнату. — Варвару домой отвези, а то она там на коленях какого-то старикана дрыхнет. Организуй ему пойло за наш счет.

— Брат, я только отлить отошел…

— Давай отсюда, Азиз, от греха! — строже гоню его, пока и ему не всыпал.

Он вмиг исчезает. Ни единой оплеухи от меня не получил, но знает, как кулак почесать люблю.

Секунду медлю перед диваном. Усадить медсестричку на него? Или к себе на колени? Хочу так и держать в своих объятиях, но кто я такой, чтобы позволить себе такую вольность?

Сажу ее на диван, сам рядом опускаюсь на пол на колени. Она хмуро оглядывает меня, отстраняется и опускает лицо.

— Спасибо, — бурчит скупо и невозмутимо.

— Вода, Камиль Захирович. — Официантка подает стакан. — Что-нибудь еще хотите?

— Не беспокойте нас.

Покорно кивнув, она удаляется, задернув плотную ширму.

Комнатка тесная, с зеркальными стенами и тусклым освещением. Кроме дивана и шеста в центре ничего нет. Не самое подходящее место вымаливать прощение.

Дрожащей рукой медсестричка берет стакан и делает несколько глотков. Отставляет его на пол, замечает стянутый чулок, начинает подтягивать. Взволнованно, но все равно изящно. Будоражит мои фантазии, вырвав из них с колючей беспощадностью:

— Я не для того перед тобой на колени встал.

— Тогда уползай. Только оставь.

Поправляет юбку, дотягивая ее до колен, и запахивает блузку, скрывая от моих глаз тот самый бюстгальтер из заветного красного пакета. Я выбирал. Аж гордость берет.

Вот мы и поменялись ролями. Она превратила меня в бесправного пленника. Сама стала бесстрастной, какой-то отсутствующей.

Я так и не шлепнул пацана. Она не кинулась подтирать сопли Глебу. Оба переступили черту. Ничья.

— Не уйду, — заявляю категорично и дерзко. — Ползком за тобой тащиться буду, но не отстану, пока не простишь.

— Не прощу! — Она впивается в меня полным горечи взглядом. — Никогда, слышишь?! Так что возвращайся к своей Адель. У нее как раз развод намечается…

— Да не моя она! — срываюсь я. — Никогда не была! Меня при воспоминании того случая блевать тянет!

— Ты поэтому ей верой и правдой служишь? — усмехается она, моргая от наворачивающихся слез. Сколько же ты их пролила сегодня, девочка?

— Верой? Правдой? Думаешь, во имя веры и правды тебя не убил? Ты даже не представляешь, сколько заказанных ребят я за бугор отправил, а ей докладывал, что прикончил.