Я – инквизитор

— Пойдем, — произнес иеромонах, и они вернулись в спальню.

Теперь внимание отца Егория обратилось к дальнему, самому темному углу комнаты, отгороженному фанерной ширмой. Здесь размещалось то, что, как представлял Игорь Саввич, было языческим алтарем.

— Раздерни шторы! — распорядился отец Егорий. — Да форточку открой!

— Замерзнет! — Ласковин кивнул на лежащую на ковре.

— Открывай! — рыкнул Потмаков. И Андрей повиновался.

Хм, это действительно был алтарь. Очень простенький — деревянная тумба, сделанная вручную не очень умелым столяром. На ее крышке — две каменные чаши с жидкостями, стеклянный флакон с солью, еще одна чаша, бронзовая, с золой на дне, и грубо вырезанная из дерева женская фигура. Золотая цепочка обвивала ее спиралью от шеи до ног, которые резчик лишь обозначил вертикальной бороздкой. Ни один из этих предметов не таил в себе активного зла. Язычество — да, но для отца Егория язычество было скорее невежеством, чем происками сатаны. Вроде веры в приметы.

Игорь Саввич открыл дверцу тумбы-алтаря.

О! Чего только не было внутри! Флаконы, шкатулки, баночки с мазями, связки свечей, ножи, крючки, иглы, пучки засушенных трав, даже полиэтиленовый мешочек с ладаном. Отдельно, закрепленные на самой дверце тумбы, хранились лучинки-палочки. Некоторые покрыты цветными составами. Отец Егорий взял наугад одну, понюхал: можжевельник. Игорь Саввич подавил в себе желание собрать все это в мешок, вынести на улицу и сжечь. Подавил, потому что то было человеческое побуждение, а не внушенное свыше.

— Взгляни, как там этот, — вспомнив про черный кинжал, сказал он.

Сразу сообразив, о чем говорит иеромонах, Ласковин отправился на кухню и, вернувшись, сообщил:

Отец Егорий кивнул, словно иного не ожидал. Взял бронзовую чашу, повертел в руках.

— Здесь должен гореть огонь, — сказал Андрей у него за спиной.

— Понятное дело, — пробормотал Игорь Саввич и вспомнил о лампадке в соседней комнате. Там — горит, а здесь — погасло. Знак?

Что бы ни таил в себе «инвентарь» ворожеи, им можно заняться позже. В первую очередь надо помочь той, кому он принадлежит.

Отец Егорий не испытывал жалости к Антонине. Зло, которое свершилось над ней, было вызвано ею же. К тому же ворожея вовлекла в безобразие и опекаемую отцом Егорием душу. Иеромонах посмотрел на Андрея, вертевшего в руках большую чашу из красной меди.

— Я грехов твоих не отпустил! — холодно произнес он.

Ласковин едва не выронил чашу из рук. Лицо его стало еще бледней.

— Выйди, — приказал Игорь Саввич. — Сядь там и жди, пока не позову.

Присев рядом с лежащей Антониной, отец Егорий скинул с нее одеяло, подсунул руки под бедра и лопатки женщины и, крякнув, поднялся.

— Андрей! Дверь мне открой и свет в ванной зажги! — крикнул он.