Шут и слово короля

Он вроде ничего не сказал собакам, он сам не понял, что случилось — собаки и не подумали бежать на зверя. Вся свора словно взбесилась, кружила на месте и заливисто лаяла. Король смотрел на них, вытаращив глаза, и покачивая в руке тяжелую рогатину. Впрочем, не только король так смотрел…

Дальше — вовсе нежданное: из кустов с ревом выскочил медведь и помчался прямо на охотников. Не Вудуду, нет, совсем не он…

Несколько лошадей с наездниками метнулись в разные стороны, кто-то свалился с седла. Собаки продолжали безумствовать. Эдин не понял, почему прямо перед ним чья-то лошадь завалилась на бок, придавив наездника. Бежавший медведь чуть не споткнулся об эту пару — лошадь и ее наездника, наградил человека ударом лапы и навалился на него, рыча.

Ближе Эдина никого не было. И он прыгнул на медведя, выдергивая из-за пояса нож. Один удар зверю подмышку, в сердце — и все, готово. Даже целиться не пришлось, медвежья подмышка как сама подвернулась по руку. Повезло?

Он не собирался никогда в жизни охотиться на медведей. И вообще убивать зверей, с которыми мог говорить.

Встав на колени, Эдин столкнул медвежью тушу с охотника.

Рангар Веллерн лежал и тяжело дышал, его шея и грудь были изодраны. Но, в целом — ничего. На Эдина уставился непонимающе — никак не мог уразуметь, что медведя свалил шут? Лошадь его упала, потому что ногой попала в расщелину в земле и, похоже, сломала её. Слушать лошадь Эдин уже и не пытался, слишком обессилел. А медведь… Только и было, что реву, а так — трех-четырехлеток здешней мелкой породы. Таким зверем не порадуешь любящих подданных. К тому же не тот король его убил…

Вот что волновало Вудуду — он чувствовал рядом еще одного медведя. Недоросток, должно быть, случайно оказался посреди охоты. Хотя — как, почему не сбежал? Некуда было, наверное, когда загонщики дорогу преградили. Не повезло ему.

Вокруг уже собралась вся охота. И собаки успокоились, наконец.

Лекарь осмотрел раны Веллерна и вынес вердикт:

— У вас, похоже, сегодня счастливый день, милорд, через пару недель будете как новенький, — и принялся перевязывать.

Подъехавший король разглядывал Эдина с большим интересом, чем медведя, и молчал, и чувства на его лице были написаны самые противоречивые. Остальные охотники тоже молчали — ожидали, что скажет король. Это неопределенность затянулось, и следовало бы уже как-то ее прервать, Эдина слегка мутило и у него кружилась голова, так что появление принца Эрдада оказалось более чем стати. Только вот появился принц не сам, его высочество несли на плаще егеря, и был он в одном сапоге вместо двух.

— Что с моим сыном? — встрепенулся король.

— Отец, я подвернул ногу, когда выбирался из ямы. Я упал, — доложил принц, — и сапог там остался. Сапоги мне! — получилось несколько сумбурно, но все поняли.