Шут и слово короля

 — Необученный тай? Очень странно. Ведь это ценный талант, особенно у вас, циркачей. И всегда передается по наследству. Родители должны были тебя учить. Вот, выпей это! — королева поднесла к губам Эдина чашу с кисловатым питьем, он послушно выпил все. — Да, странно.

На взгляд Эдина, странно было другое: королева Кандина сама была таем! Почему-то ему и в голову раньше не приходило, что такими способностями могут обладать и люди знатные, не только циркачи.

— Впрочем, ты ведь говорил, что стал круглым сиротой с неполные шесть? — уточнила Кандина.

— Да, ваше величество.

У королевы-матери, оказывается, была очень хорошая память.

— Ну, и как же ты, неумеха, посмел испортить королевскую охоту? Ты помог большому медведю сбежать, взбесил собак, натравил на охотников маленького медведя? Это даже для опытного тая трудная задача — говорить со столькими животными, тем более на большом расстоянии! Радуйся, что обмороком отделался.

— Я правда убил медведя, ваше величество? — спросил Эдин потерянно.

— Еще какая правда! — усмехнулась Кандина. — Но медведь успел ранить молодого лорда Верка — да-да, того самого, которого ты спас. А мой внук повредил ногу. И ты оставил его величество без трофея на самой важной охоте. Так что я жду твоих объяснений, шут!

То, что у него требовали объяснений, внушало надежды. Хуже, если бы сразу отволокли в тюрьму.

Эдин глубоко вздохнул.

— Это был мой медведь, ваше величество, — сказал он. — Я воспитывал его еще маленьким медвежонком. Я всего лишь хотел помочь ему сбежать, и немного сбить собак со следа, но не бесить собак, нет! И про маленького медведя я ничего не знал!

— Как же тебе, неучу, доверили медвежонка?

— В цирке на это смотрят просто, ваше величество…

— Просто? Какая глупость. Значит, на этом медвежонке ты самостоятельно осваивал искусство тай-ко? Тебе было лет девять-десять?

— Девять, ваше величество.

Королева довольно долго молчала, не сводя с Эдина внимательного взгляда.

— Что ж, понятно, — сказала она наконец. — Я уже знаю про подставного медведя. Бредовый план, хотя это не давало тебе право вмешиваться в дела короля, Эдин-шут. Но я поняла. Ты справился — поздравляю.

— Простите, ваше величество! Я виноват… — выдавил Эдин.

Гордо заявить, что готов понести любое наказание, он не мог — это ведь означало крушение их с Графом планов. Тогда прощай Аллиель…

— Ты виноват, — спокойно согласилась королева. — К счастью, ничего непоправимого не произошло. Я никому ничего не скажу, Эдин-шут.

— Ваше величество… — Эдин даже растерялся.

— Не ради тебя, — добавила королева.

Потом она снова молчала, а Эдин терпеливо ждал — что еще ему оставалось?

— Видишь ли, я кое-что выяснила о тебе, — заговорила наконец королева, гладя по голове урчащую пантеру.