Когда убьют – тогда и приходите

И ради чего?"

"Со вздохом она посмотрела, как Гортензия Андреевна мужественно пьет вторую чашку кофе. Целеустремленная сильная женщина в поисках правды, но, ей-богу, есть ли черная кошка в этой черной комнате? Владимир Ордынцев – симпатичный мужик, врач, отец-одиночка. Он пользуется авторитетом, зарабатывает, обеспечен жилплощадью, а главное – умен, то есть в состоянии решить свои проблемы, не беря греха на душу. Да и какую опасность могла представлять для него Любовь Петровна? Засекла его в пикантном положении с медсестричкой? Так у Ордынцева нет жены, от которой надо что-то скрывать.

Ирина нахмурилась. Не мог, потому что хороший – это вообще не аргумент. Это она в декрете расслабилась, потеряла хватку, забыла, что самые страшные джинны обитают в самых простых бутылках. Надо только увидеть направление, куда наступать.

Задумавшись, она не сразу заметила, что беседа за столом слегка обострилась:

– Молодой человек, учтите, что власть ругают только люди, которым никогда не приходилось принимать важных решений, – изрекла Гортензия Андреевна. – Те, кто хоть раз в жизни почувствовал, что такое ответственность за свои действия, никогда не позволят себе критических замечаний, а тем более раздавать советы! Надо так, надо эдак! Легко строить идеальное общество в своей голове, а когда отвечаешь за человеческие судьбы… Поверьте, это очень тяжело, и руководству нашему чрезвычайно трудно. Никогда ведь не знаешь, чем обернется твое решение, гладко было на бумаге, как говорится. Да, сейчас все перешептываются по кухням, то им не так, это не эдак. А я скажу – мирное небо над головой есть, значит, все так. А вы жалуетесь, что вам чего-то недодали, стыдно, юноша!

– Господь с вами, Гортензия Андреевна! Я не жалуюсь, наоборот, вообще-то ударник коммунистического труда.

– То-то же! Хаять власть – это признак незрелости. Надо делать то, что вы можете, в мире, который существует независимо от вашей воли, а открывать рот и возмущенно орать, в надежде, что вам его заткнут разными благами – это детская позиция.

– Согласен.

«Надо скорее закончить это дело, – усмехнулась Ирина, – а то к концу расследования у меня сын станет образцовым октябренком, а муж поверит в коммунизм».

Гортензия Андреевна еще что-то говорила о том, как трудно держать в своих руках человеческие судьбы, и Ирина, не любившая демагогию, вышла в комнату под предлогом проверить Володю.

Сын спокойно играл в манеже, но Ирина взяла его на ручки и крепко прижала к себе.

Совершенно не хотелось ни о чем думать, но все-таки пришла мыслишка, что, если Ордынцев – коварный и хладнокровный убийца, какого черта он первый завел с Катей разговор про Михальчука.

Уже три дня Ордынцев пребывал в превосходном настроении.