Хозяйка старой пасеки

Разве барышне место там, где сражаются мужчины!

— Я была совершенно уверена, что рядом с таким доблестным воином, как ты, ей нечего бояться.

Стрельцов начал багроветь, Марья Алексеевна, будто бы не заметила этого:

— К тому же ты сам сказал, что, если бы она не взорвала огневик топором, оглушив супостата, ты бы не успел его подстрелить… да и чем бы ты его подстрелил, без пистолета? Взглядом?

— Если бы меня там не было, я бы не смогла помочь Полкану, — вмешалась я.

Полкан положил голову исправнику на колени и завилял хвостом, умильно на него глядя. Не подействовало. Стрельцов сурово посмотрел и на него, перевел взгляд на генеральшу.

— Вы нарушили целых три пункта устава благочиния. — Он стал загибать пальцы. — Запрещается без дозволения брать, или самовольно употреблять, или присваивать себе чужое…

— Так я же не присвоила. Твой пистолет у тебя.

— Запрещается всякое самоуправство и своевольство противу установленных властей…

— Где ж «противу»? — возмутилась Варенька. — Тебе помочь хотели, а ты!..

— Всякий, имеющий при себе оружие, обязан с оным иметь общую осторожность… не давать оное не осмотряся кому…

— Так ты мне его и не давал, граф. А что до устава благочиния, сказано там и «В случае нужды, или опасности, или несчастья, всякий обязан помогать другому, колико возможно».

Полкан подвинул голову по ноге Стрельцова и снова заскулил, завиляв хвостом еще быстрее — не иначе как взлететь собирался.

Исправник тяжело вздохнул. Погладил пса."

"— И ты с ними заодно. Вы меня с ума сведете, честное слово!

— Ничего, сейчас наливочки хлебнешь, чайком запьешь, поспишь да и успокоишься, — проворковала Марья Алексеевна, так, что у меня самой начали слипаться глаза. Магия, что ли? Хотя какая тут магия: не знаю, во сколько сегодня… или уже вчера?.. поднялся исправник, но я-то вовсе в несусветную рань.

Я не удержала зевок, прикрыв рот краем шали.

— Прошу прощения, господа, еще немного, и я усну под столом. С вашего позволения я удалюсь. Если вам что-нибудь понадобится, обратитесь к Герасиму.

— Да мы и сами справимся. — Марья Алексеевна погладила меня по плечу. — Ступай, Глашенька. Молодости все нипочем, а в нашем почтенном возрасте…

Варенька фыркнула, генеральша продолжала:

— … после такой страсти поди усни. Надобно посидеть да успокоиться. А ты отдыхай.

Благодарно кивнув ей, я выбралась из-за стола. Полкан последовал за мной. Поднимаясь по лестнице, я еле переставляла ноги, будто к ним по чугунной гире привесили. Хорошо, что хоть переодеваться не придется. Развязав шаль и скинув обувь, я рухнула в постель.

— Полкан, кусай любого, кто попытается меня разбудить.

Пес подпрыгнул, припав на задние лапы, и закружился, гоняясь за собственным хвостом.

Я рассмеялась, вспомнив, кто именно разбудил меня сейчас.

— Тебе можно.