Хозяйка старой пасеки

Все мои познания об этой кухонной утвари ограничивались сапогом, которым зачем-то надо нагонять воздух, и поэтому воду для чая, как и для мытья, я грела на печке, но Марья Алексеевна, видимо, рассудила иначе.

Она сунула в руки Стрельцову полотенце. Тот подхватил самовар, полы халата тут же поехали в разные стороны, обнажая кубики пресса. Граф повел плечами, пытаясь запахнуть халат, но сделал только хуже. Теперь и я уставилась за окно, прочищая горло и давая исправнику время заслониться самоваром, будто щитом, и прибавить шагу, оставив нас любоваться только широкой спиной, обтянутой полосатой тканью. Если бы спросили меня, вид перекатывающихся под слишком облегающим халатом мышц был куда более неприличен для взора невинных барышень, но, к счастью, меня никто не спросил.

— Однако каков Савелий! — воскликнула генеральша, словно и не было только что неловкости.

— Савелий? — переспросила я.

— Я-то решила, он в меня огнем пальнул, потому что знал, что граф его в порошок сотрет. А он, оказывается, поостерегся нападать на должностное лицо при исполнении. Зато, когда понял, что тишком улизнуть не удастся, чего устроил!

— Думаете, это был Савелий?

— А кто же еще? Кому бы взбрело пробираться в твой дом, где, уж прости меня, и взять-то толком нечего!

— А шали? Наверное, и еще что-нибудь есть.

— Так кто же про них знал? Мы и сами не знали, пока не нашли. Граппа всем, кто согласен был слушать, рассказывала про долги да крайнюю бедность. К ней и с визитами-то ездить перестали, чтобы в долг не попросила, такая назойливая стала, что за рамки всех приличий выходила. — Генеральша покачала головой. — Я и то думала: упаси господь от старости в нищете. А оказывается, надо господа молить, чтобы из ума под старость не выжить.

— Думаю, вам не грозит ни то, ни другое, — сказала я."

"Казалось, эта женщина и в гробу лежать не станет, начнет распоряжаться на собственных похоронах.

— В самом деле, Марья Алексеевна, вашему уму и бодрости иным молодым позавидовать впору, — сказал Стрельцов, предусмотрительно не оборачиваясь. — Да и славной вашей жизни: все сыновья при деле, все дочери — достойные жены и матери. Они точно не позволят вам стареть в нищете.

— Спасибо, милые, но и жизнь, и разум наш в руках господа. — Генеральша осенила себя священным знамением.

— А Савелию зачем лезть? — полюбопытствовала Варенька. — Он же сбежал! Думаете, что-то ценное в доме спрятал? — Ее глаза загорелись. — Клад?

— Да какой там клад, — отмахнулась генеральша. — Помяни мое слово, лез он, чтобы Глашеньке отомстить. Жизнь у него тут была спокойная, налаженная. Хозяйство в руинах, дел особо нет, зато подворовывать можно сколько угодно, Граппа-то в делах ничего не понимала. Говорила я ей: смени приказчика, у этого на морде написано, что вор.