Хотите быть герцогиней?

Да еще с каким впечатляющим эффектом!

Эмма проснулась как будто от толчка. Где она? Ах да. Ее обнимает рука мужа. И он, муж, стал свидетелем ее приступа.

Молодая женщина болезненно поморщилась, вспомнив, как трясло ее накануне вечером. За последние несколько лет у нее было всего пара-тройка приступов этой ужасной дрожи, и последний – несколько месяцев назад. Она-то надеялась, что болезнь наконец отступила. Но, очевидно, ошибалась.

Эмма осторожно повернула голову и бросила взгляд на герцога. Он еще спал, слава богу. Свободная рука уютно устроилась на груди. Вытянутые вперед ноги скрещены в лодыжках. Отдых воина на привале. А вот она, Эмма, лежит в очень неуклюжей позе. Ей стало стыдно, и не только из-за позы. Почему мужчина просыпается таким же красавцем, каким был перед тем, как заснуть? Или даже еще лучше. Взъерошенные волосы, милая глазу щетинка на щеках… Несправедливо.

Выскользнув из-под его руки, она поспешила, насколько это было возможно, привести себя в порядок. Вынула шпильки, пальцами разобрала пряди и, слегка пощипав себя за щеки, вернула им румянец."

"Когда Эш пошевелился, Эмма поспешно опустилась на свою сторону дивана и притворилась спящей. Решив, что прошло достаточно времени, чтобы герцог успел окончательно проснуться, она похлопала ресницами и открыла глаза. Поднялась и села, деликатно потянулась, простирая руки к розовеющему за окном утреннему солнцу, тряхнула волосами, чтобы упали на плечи волнами.

Смущенно улыбнулась мужу и заправила за ухо прядь.

– Доброе утро.

«Ну да, я каждое утро просыпаюсь такой красавицей. Вы всякий раз уходите от меня, так вот посмотрите, что теряете».

Он почесал у себя за ухом, как собака, которую одолели блохи, и громко зевнул, протягивая руку за сапогом.

– Сдохнуть можно, как хочется отлить.

Эмма разочарованно вздохнула. Значит, это не сказка про Красавицу и Чудовище. Отлично. Тогда и ей притворяться незачем.

– Такой ужасной ночи и представить себе невозможно.

Он натянул сапог.

– Если, по-вашему, худшей ночи невозможно себе представить, значит, вам не хватает воображения.

– Это гипербола, – возразила Эмма. – Вы знаете, что я хотела сказать. Ночь была ужасная.

– Возможно. Но мы хотя бы остались живы, не так ли?

Герцог встал и протянул жене руку. Она подала свою. Эш помог ей подняться с дивана.

– Вы правы. – Эмма попыталась разгладить смятую юбку. – В прошлом мне выпадали ночевки и похуже. Я знаю, что и вам тоже. По крайней мере этой ночью мы были вместе.

Его взгляд изменился, как случалось в очень редкие моменты. Синий лед растаял, согретый глубоким, невысказанным чувством. Манящий, опасный взгляд. Влекущий. Эмме хотелось бы утонуть в этих глазах.

– Эмма, вы… – Он замолчал, потом начал снова: – Просто не вздумайте к этому привыкать. Вот и все.