Хотите быть герцогиней?

Если он не может дать сыну того же прочного ощущения защищенности, тогда лучше уж вовсе не показываться ему на глаза.

– Довольно разговоров. Пора спать.

Однако уже через несколько минут Эмма снова нарушила тишину, только на сей раз не голосом, а стуком зубов. Вскоре затрясся диван. Она дрожала как осиновый лист.

– Эмма? – Он передвинулся на ее сторону дивана. Она подобрала ноги и накрыла их юбками, упираясь коленями в грудь.

– П-простит-те, эт-то п-прекрат-тится через м-минут-ту.

– Не так уж тут холодно, – удивился Эш, словно пытаясь ее образумить.

– Мне всегд-да холод-дно. Тут уж ничего не под-делаешь.

Да, он вспомнил те пять одеял и крепко обнял Эмму, чтобы поделиться с ней своим теплом. Боже милостивый, ее трясло точно в ознобе. Погода явно была тут ни при чем. Эш потрогал ее лоб – это не лихорадка.

Оставалось одно объяснение: страх. Его жена, которая не боялась ни герцогов, ни разбойников, была напугана до потери сознания.

– Это из-за темноты? – спросил Эш.

– Н-нет. – Эмма вцепилась в ткань его жилета. – Это б-бывает со мной иногда.

Он крепче сжал ее в объятиях и прошептал:

– Я здесь.

Он не стал расспрашивать ее дальше, но вопросы остались, и он не мог не задуматься. Чутье подсказывало, есть кто-то или что-то в основе причины ее болезненного состояния и страха.

Эмма, Эмма! Что с вами приключилось?

И кого придушить, чтобы покончить с этим?

Через несколько минут Эмма начала успокаиваться. Она уже не так дрожала, и тревога Эша тоже понемногу улеглась. Ведь он уже хотел нести Эмму в деревню и искать помощи.

Хотя со своим раненым плечом и с Эммой на руках он не преодолел бы и половины пути до деревни. Это приводило его в бешенство. Как же он проклинал себя! Ни на что не годен…

– Мне уже лучше. Благодарю.

Эмма попыталась отодвинуться, но Эш не собирался ее отпускать, только крепче обхватил здоровой рукой. По крайней мере на это был способен.

– Спите.

Ее не пришлось долго уговаривать. Несомненно, дрожь, сотрясавшая тело, отняла у Эммы последние силы. И Эш остался в темноте наедине со своими мрачными мыслями.

Поездка не удалась. Он предполагал, что жена будет рада перспективе идиллической сельской жизни без него, а он напомнит себе о первоначальном плане: жениться, сделать ей ребенка, устроить в дальней деревне и через добрый десяток лет воссоединиться со своим наследником.

Но вместо того Эмма надежно устроилась в его объятиях, и он не испытывал ни малейшего желания отпускать ее от себя. Хуже того, он невольно ловил аромат ее волос, благоухавших жимолостью. И презирал себя за это.

Ему бы следовало проклинать Иону, как и весь штат своей прислуги, но он признавал: это ведь его вина.

Как все в его жизни, намерения герцога дали прямо противоположный результат.